Босс. Абсолютная власть

 — Как ты вообще могла подумать, что такой мажор, как Слава, может полюбить тебя? Что он вообще может кого-то любить?»

«Все дело в тебе, Вика. Ты просто наивная, доверчивая дура. Ему было скучно, и он придумал квест — приручи доверчивую идиотку. Ты поверила и теперь огребаешь…»

Я винила себя, потом Славу, потом ненавидела себя за слабость. Потом вспоминала, как он пахнет… Сердце ныло, слезы снова лились, я ненавидела себя еще больше, и когда почти добралась до отцовского дома, испугалась, что напугаю папу до инфаркта.

Уже темнело. Я устала, как собака, однако идти сразу к нему нельзя, поэтому присела на скамейку и долго глотала через силу минералку, разбавленную пустырником. Потом запивала новопассит.

Легче не становилось, но на улице стемнело и домой придется идти, тем более, что отец волнуется.

Из-за Славки и поездок в Москву я пропустила несколько поездок к отцу, и если и в этот выходной не приеду — это будет свинство. А папа не должен страдать из-за моих сердечных проблем. Он же ждет меня.

Достала телефон, чтобы позвонить ему, и увидела кучу пропущенных звонков. Конечно, звонил папа, Маринка, Вера Павловна. И, конечно, Слава. Из-за него я выключила звук и пропустила важные звонки. И теперь надо позвонить отцу.

Нажала на вызов, набрала воздуха и, как только он взял трубку, выдохнула как можно беззаботнее.

— Привет!

— Вика, что случилось?! — сразу отозвался папа.

— Ничего… — соврала отчаянно, но голос дрогнул, и я разрыдалась.

— Ты где?! Я приеду за тобой! — я даже почувствовала физически, как он подскочил и бросился в коридор, где стоят его старенькие ботинки.

— Не надо. Я уже почти около дома, — всхлипнула.

— Где?

— У аптеки.

— Я иду!

— Не надо, я са… — не успела договорить, папа отключился. И тогда я, подхватив сумку, побежала к дому, потому что папе бегать нельзя.

Стоило подумать, чем волнение может для него обернуться, мысли о моей сердечной драме отошли на второй план. Зато добежала до дома вприпрыжку, и с папой встретилась на нашей улице.

Обняла его крепко-крепко и поняла, что жить буду. Буду счастлива. Пусть не сразу, но буду, потому что должна ради самого родного и близкого человека.

— Викунечка, ну что же ты! — шептал папа, глада меня по голове, как в детстве.

— Все хорошо. Просто я наивная дура, верящая в сказки… Большая, а бестолковая!

— Тише, тише! — папа взял меня за руку, второй рукой попытался взяться забрать мою сумку, но я не позволила. И сама козочкой попрыгала в дом.

Уже скоро мы сидели за стареньким, таким знакомым столом, пузатые чашки горяченного чая обожгли наши пальцы.

— Ну, рассказывай, — сурово произнес отец. — Что за негодяй обидел мою дочь?

— Он не негодяй, папа. Он мужчина-мечта любой женщины, просто… Такая мечта нам, женщинам, дорого обходится.