4
0
Я не хотела ссориться, но меня понесло, потому что он сидел и даже глазком не глянул на бумаги. И это стало тем, что запустило цепную реакцию. До этого я пыталась держаться, не показывать ту боль, что терзала меня. Я прикусывала язык, касаясь сложных тем, не хотела ссориться, однако теперь лавина чувств и эмоций хлынула, сметая на своем пути здравый смысл, осторожность, сдержанность. Тем более, что Слава так и не притронулся у доказательствам.
Неужели думает, что я их подделала?!
— Я не брала тех денег, Слав! Не брала, слышишь?! Да посмотри же!
Нет. Даже не шелохнулся, будто ему это и не надо. Сидит, смотрит и молчит. Издевается надо мной?!
""Или ему все равно?"" — опешила я на мгновение."
"— Ты предлагал оставить все позади, Слав. Заманчиво. Очень. Только я не могу позволить тебе, человеку, к которому не равнодушна, думать, что я воровка. Пусть я и ты из разных слоев, но у меня тоже есть гордость. Я тоже ценю свое доброе имя. В конце концов, я бы не смогла спокойно жить опозоренной! Это свело бы меня с ума, сломало бы!
Я уже кричала, не сдерживаясь, а он продолжал равнодушно сидеть и смотреть в одну точку.
— Слав, ты слышишь?! Я хочу оставить все позади! Я хочу простить тебя!
Он поднял голову. Кивнул и неожиданно так спросил:
— И как ты хочешь наказать Агнию?
У меня сердце как будто остановилось. Он ведь не посмотрел в бумаги, не рассмотрел фотографии. Так откуда…? Он знал?!
— Ты знал! — осенило меня и, хорошо, что я случайно оперлась спиной на дубовую столешницу, иначе бы рухнула на колени.
— Вика…
— Ты знал! — закричала я и разрыдалась. — Ты знал! Ты знал! — Меня будто зациклило на этом. Я твердила это, как попугай, потому что не могла поверить в такую подлость. Ведь как удобно, как великодушно было с его стороны предложить оставить все позади. И я, как радостная шлюшка, виляя хвостиком, должна была согласиться и вилять хвостом: ""Да-да-да""! Все ради того, чтобы потешить свое самолюбие? Должна была плюнуть на гордость, на честное имя, на доверие и радоваться, что принц обратил внимание на замухрышку, затраханную кредитами и ложными обвинениями?! Или он не хотел признавать своих ошибок, решив растоптать мою гордость?!
Я как будто вернулась в тот день в его кабинет.
— А тогда, когда ты хотел поставить меня на колени, тоже знал? Может быть, твой помощник сам сунул обертку от бабла в мою сумку? А что, наш бух возрастная, у Маринки дети и муж, а Агнию ты отсеял. Оставалась я? — отчеканила зло, с ненавистью.
