Барышня ищет разгадки (СИ)

Кто-то порылся и не удосужился завершить действие.

— И из этой дыры выбрался тот, кто украл муку и соль?

— Да скорее, помог украсть. Мне только интересно, работали артефактом, и просто неумело работали, или же нашёлся кто-то нашей силы, и помог, но тоже как-то топорно, будто неумелый.

— Думаешь, не может быть неумелого некроманта?

В самом деле, не могут же обойти все таёжные заимки! Мало ли, где можно скрыться? В столицах-то скрываются, а там маг на маге, а здесь и подавно.

— Да в том и дело, что запросто. Когда проходила перепись, вовсе не все были готовы объявить о магических способностях у себя или у детей, так что — немудрено.

— Нужно поискать.

— Нужно. Но раз до сих пор не нашли — тут что-то не так. Нечисто."

"Я снимаю перчатку и веду рукой над дырой, пытаюсь поймать остатки чужого заклинания. Соколовский понимает, что я делаю, и не мешает.

— Я тоже попробовал, но поймал очень мало.

— Давай надеяться, что если встретимся ещё раз — то узнаем, — пожимаю плечами.

— Давай надеяться. А сейчас надо бы эту дыру закрыть, справишься?

Я пожимаю плечами, собираюсь с силой и затягиваю неприятное место, разглаживаю, смотрю на результат.

— У тебя отлично вышло, я бы сам не справился лучше, — улыбается он мне. — А сейчас у нас ещё одно место, сравним впечатления.

Второй погост в селе Усть-Балей выглядел схожим образом — вплоть до дыры. Мы снова сравнили впечатления — да, есть некие остатки от творившейся магии, но — без деталей, никаких характерных особенностей почерка мага.

И никаких конкретных ответов, ни одного.

Я дышала на замёрзшие руки, а Соколовский, улыбнувшись, сначала затянул дыру сам, а потом взял меня за локоть.

— Пойдём уже греться, Лёля.

— Греться? Ну да, то, что надо.

Бегать за нежитью — одно дело, а стоять в сугробе — совсем другое, и у меня уже зуб на зуб не попадал. И я совершенно не возражала, когда он утащил меня в тепло — то самое тепло, которое устроила ещё неведомая мне франкийская принцесса, в чьём доме мы жили в Поворотнице.

— Мыть руки и есть горячую еду, — сказал Соколовский. — Быстро мыть руки и есть.

— Мы торопимся? — не поняла я.

— Как сказать, — усмехнулся он. — Дело к полуночи, хорошо бы поспать хоть несколько часов… но до того я сниму с тебя это удивительное одеяние.

— Не даёт покоя? — вернула усмешку я.

— Поражает воображение, — он принёс согретую кашу и горячий чай.

Мы и впрямь очень быстро поели, а потом он потянул меня в уже известную мне спальню.