Медицинским сестрам вредил он обычно по мелочам. Кровать с прорванной сеткой предложит, электрическую лампочку не выдаст: не положено, дескать, старая лампочка сгорела раньше времени. С врачами же и с другими старшими начальниками завхоз был заискивающе вежлив, внимателен. И начальство благоволило к нему. И запросто величало Федотычем.
Аленка давно мечтала сделать шестимесячную завивку. У нее были светлые прямые волосы, а ей хотелось, чтобы они вились, как у барашка или хотя бы как у хирурга Сары Ароновны. И Аленка накручивала их на бигуди. Но уже утром они развивались и обвисали, как развешенное белье.
И вот сегодня утром Аленка свободна, девчонки кричат:
— Старый хрыч в город едет.
Аленка — к завхозу:
— Федотыч, я с тобой.
Федотыч морщится, как от дыма:
— Я в кабине тесниться не буду. У меня ревматизма.
— А в кузов?.. Можно, я в кузове?
— Тама цистерны, керосином пропахшие.
— Ничего. Я как-нибудь, — уговаривает Аленка.
— А что тебя в город несет?
— Завивку сделать.
— «Завивку», — передразнил Федотыч. — Нужна она тебе... Провоняешься керосином — в парикмахерскую не пустят.
— Прорвусь!
Цистерн в кузове четыре. Железные, черные, высотой с Аленку. Они теснятся к кабине, когда дорога идет под уклон. И пятятся к заднему борту, если дорога забирается вверх.;Нелегко с ними Аленке.
Аленка смотрит на небо. Ей очень хочется сделать перманент и увидеть того капитана, серьезного и доброго, который приезжал в госпиталь выяснять про Погожеву. Интересно: нашли ее или нет? Но куда интереснее: женат ли капитан? Если женат, то лучше и не встречать его.
Машина въехала в город. Аленка постучала по крыше кабины:
— Остановите!
Федотыч приоткрыл дверку.
— Я слезу здесь, — сказала Аленка.
— Давай.
Машина остановилась. Аленка спрыгнула на обочину.
— Где мне вас искать?
— Возле нефтеперегонного завода, — ответил завхоз.
— Не уезжайте без меня, — попросила Аленка.
— А ты не канитель тута... Не позже часа к проходной объявляйся.
— Хорошо, — сказала Аленка.
Она быстро разыскала парикмахерскую. Это был низкий беленый дом, стоящий среди развалин, в одной половине которого размещалось пошивочное ателье военфлотторга, в другой — парикмахерская. В мужском зале была очередь. Женский — удача — пуст! Полная армянка в белом-халате сидела перед зеркалом и ела вареную картошку.
— Здравствуйте, — сказала Аленка. — Я хочу сделать завивку.









