35
0Грязные, и камуфлировать не надо. Вода в луже шипит и хлюпает, ходит волной, когда машина выезжает на стоянку. Солдаты-водители морщатся и даже чертыхаются: выходить из машины приходится прямо в лужу, желтую, густую.
Машины из госпиталя среди остальных нет. «Неужели старых хрыч уехал не дождавшись?» — подумала Аленка.
Дежурный по бюро пропусков ответил:
— Да. Из Перевального была машина. Полчаса назад уехала.
«Вот же сволочь Федотыч! Как теперь добираться?» Стоит Аленка растерянная, словно ее обокрали. Того и гляди, заплачет.
— Что же мне делать? — спрашивает жалобно.
В бюро пропусков говорят:
— К шоссе выйдите. Голосуйте. На попутных доберетесь!
Через проходную идут, идут толпой женщины. И обрывки разговоров доносятся до Аленки обыкновенные, женские.
— С жидким мылом сплошное мучение...
— А ты замачивай в мыле.
— Я ей говорю: «Что толку? Он к тебе ходит, а у самого семья». Она в ответ зубы выскалила. Как загнет... Сама знаешь.
— Знаю.
— На коленках штанишки опять протер. Веришь, залатать нечем...
— Фаина крем на свином жиру делает, сурьмы в него добавляет...
В раздумье, так и не решив, что же ей делать (легко сказать: выходи голосуй на дороге.
— Ой! — Аленка опять стучится в окошко дежурного. — Здесь женщина у проходной. Ее контрразведка ищет, Помогите задержать. Это очень важно.
— Где-то милиционер был. Товарищ старшина!
Старшины нет долго. Или время остановилось, замедлилось. Наконец вышел старшина.
— Вот она, эта женщина, — показывает Аленка.
Старшина Туманов смотрит в окно. Говорит тягуче:
— Известная женщина. Откуда ее знаете?
— Она работала в нашем госпитале.
Старшина чешет подбородок. Молчит. Думает, наверное.
«Сюда бы, конечно, лучше офицера, — рассуждает Аленка. — Этот старшина, кажется, порядочный валенок».
— Идите поговорите с ней... — наконец говорит Туманов. — Нужно отвлечь ее внимание. А то начнет палить... Люди пострадают.
— Старшина, возьмите сотрудников нашей охраны, — предлагает дежурный по бюро пропусков.
— Не нужно, — спокойно отвечает Туманов. — На этот раз не уйдет.
Аленка уже возле проходной. Радостно, по-девчачьи восклицает:
— Серафима Андреевна!
Не выдержала Погожева, вздрогнула. Рука в кармане. Но вот узнала Аленку. Напряжение сходит с лица.
— Серафима Андреевна, как хорошо, что вы живы! А мы все думали, что вы попали под бомбежку. Думали, с вами несчастье приключилось...
— Нет. Все хорошо, Аленка. Вернулась я. А ты какими судьбами здесь?
— С машиной я приехала. Завивку сделать. Как? Хорошо получилось?
— Зря, Аленка. Без перманента ты была милее.
