35
0
— У меня есть большой букет.
— Пусть будет два. — Роксан перемахнул через невысокий забор. И затрещали ветки...
Они поставили букет в литровую банку, потому что цветочница была занята другим букетом, и наполнили банку хлорированной водопроводной водой.
— Обычно я не опускаю цветы в такую воду, — сказала Татьяна. — Я наливаю воду, часов пять даю ей отстояться. Пока выйдет хлорка...
— За это время сирень завянет, — возразил Роксан.
— Сирени много.
— Да. Но скоро она отойдет...
...Лежали молча. И она слышала в темноте его спокойное дыхание. И видела его голову, камнем вминавшую подушку.
Окно было распахнуто. Поздняя луна заглядывала в комнату вопросительно, но дружелюбно. Прохлада, свежая, ночная, приятно щекотала кожу лица, плеч, рук...
Вдруг он спросил:
— Ты меня любишь?
— Как ты меня.
— Это не ответ.
— И не вопрос.
— Ты ничего не хочешь сказать мне.
— Хочу.
— Говори.
— Со мной случилась беда.
— Со мной тоже.
— У меня страшная беда.
— У меня страшнее.
— Нет. Страшнее беды быть не может. Ко мне приходила женщина. Она сказала, что Сизов был немецким шпионом.
— Почему же ты до сих пор жива?
— Я подписала бумажки. И получила деньги.
— Много?
— Десять тысяч.
— Что ж теперь будешь делать?
— Я хочу убежать, скрыться.
— Куда убежать, где скрыться?
Он лежит неподвижно. Не смотрит на нее. Не хочет видеть ее лица. Больших, напуганных глаз.
— Не знаю, — отвечает она.
— Убежишь — запутаешься еще больше... Это не выход. Слушай меня. Завтра позвони Каирову. И, не называя себя, попроси встретиться с ним где-нибудь в безлюдном месте. Допустим, в городском саду. Во всем ему признайся. И еще скажи, что я приду к нему вечером, как только вернусь из Сочи.
— Почему в безлюдном месте? — спросила Татьяна.
— Возможно, они следят за тобой.
— Они... Они и тебя хотели завербовать?
— Да. Только обломилось, не удалось.
— Почему же ты жив?
— Потому что мертв другой.
— Значит, это ты Сизова... — прошептала она.
Он повернулся, посмотрел ей в глаза...
Михаил Георгиевич Роксан вышел из квартиры Татьяны Дорофеевой в четыре часа пятнадцать минут. Он не заказал машину. И теперь должен был добираться до места службы пешком.
Утро только-только зарождалось.
Неизвестная женщина, отделившись от стены арки, вдруг преградила Роксану дорогу. Фигура женщины казалась прямой, как столб.
— Руки от пистолета! — повелительно сказала женщина. — Вот так... Поклон от Сизова, Роксан.
Аленка едет в город"
"Завхоза в госпитале не любили. Во всяком случае, медицинские сестры. Он был стар, скуп, подозрителен. Слоевом, мужик паршивый. И молодость раздражала его.
