35
0Каиров рассчитывал увидеть здесь Дорофееву. Но женщин танцевало много, преимущественно молодых.
В антракте Каиров подошел к Жану. Сказал:
— Вы большой мастер своего дела.
— Стараюсь, — ответил Жан, расстегивая ворот рубашки.
— Мой приятель, к сожалению покойный, — Каиров вздохнул, — майор Сизов был большим поклонником джаза.
— Я знаю. Он часто приходил на танцы.
— Значит, вы были знакомы? — обрадовался Каиров.
— Жан! — позвал саксофонист. — Пошли в буфет! Нас угощают пивом.
— Приду, — ответил Жан, — через пару минут.
Кругом разговаривали люди. Передвигались, толкались.
— Я вас вот о чем хочу спросить, молодой человек. Последние четыре месяца мне не довелось видеть Сизова. Скажите, не заметили ли вы в его характере уныния, беспокойства?.. Короче, только между нами, не мог ли мой друг сам наложить на себя руки?
— Не знаю. Я видел Сизова в тот самый вечер, накануне его гибели. Он был весел. Мы немного поговорили.
— О чем говорили?
— Так, о пустяках.
Пропыленные бархатные занавеси темно-лилового цвета тяжело свисали с потолка, отбрасывая широкие и густые тени.
— Куда вы пошли четырнадцатого марта, расставшись с Сизовым?
— Сюда, в Дом офицеров. У нас была работа.
— В котором часу вы расстались?
— Что-то около девяти.
— И пошли сразу в Дом офицеров?
— Да.
— А мне сказали, что четырнадцатого марта ваш джаз до двадцати двух часов десяти минут играл без барабанщика.
— Я вначале зашел в библиотеку.
— Взять книгу?
— Да. «Казаки» Льва Толстого...
— Интересная повесть.
— Еще не прочитал. Со временем совсем плохо.
— Это точно. Извините за старческое любопытство. Друзья ждут вас в буфете.
— Да что там! — ответил Жан. — Сизов был хороший парень.
Любопытства ради
Танго было старым, довоенным. Очень тоскливым и немного надрывным. Мелодия рождала банальные картинки томной, знойной жизни, свидетелем или участником которой Каиров никогда не был, но он видел такую жизнь в заграничных кинофильмах и даже слышал именно это танго в одном из них. Он забыл название ленты. Но кадры, как мусор, всплывали в памяти — берег океана, мужчина в пробковом шлеме и яркая женщина, с мольбой глядящая ему в глаза. Попугаи на пальмах, обезьяны...
Чужая тоска, чужие страсти.
Подумать бы на досуге. По когда он будет, этот досуг?
Выбравшись из танцзала, Каиров свернул под лестницу и увидел, что дверь в библиотеку приоткрыта. Он вошел. Роксан сидел по одну сторону перегородки, Татьяна — по другую. Роксан встал, он был обязан встать при появлении полковника.
