18
0
— Сядьте, — Мельников подбородком указал на колченогий облезлый стул, доживавший в прихожей свой век.
Вершкин послушно сел. Мельников показал ему удостоверение и ордер на арест и обыск.
Михаил с любопытством рассматривал эсеровского деятеля. Это был крупный, упитанный человек с розовой, тщательно выбритой физиономией. Он быстро сумел овладеть собой и, ознакомившись с документами Мельникова, даже нашел в себе силы иронически усмехнуться:
— Вы действуете незаконно, товарищи чекисты. Обыск производится в присутствии понятых."
"— Для вас мы не товарищи, а граждане, прошу запомнить, — официально-сухо сказал Холодков.
Инженер безразлично пожал плечами — воля, мол, ваша.
Прихожая представляла собой обширный коридор. В него выходило четыре двери. Большое, во весь рост, зеркало. Оленьи рога, вместо вешалки.
— Жена, дети дома? — спросил Мельников.
— На даче.
Глаза Мельникова сузились, в них промелькнула ирония.
— Отправили на время заварухи?
— Какой заварухи?
— Той самой, которую вы и ваши единомышленники готовили завтра в ночь.
— Не понимаю, на что изволите намекать.
Холодков взвесил на ладони отобранный браунинг.
— Каким образом очутилась в вашем кармане эта штука, тоже не понимаете?
— Да, представьте себе. Понятые не подтвердят, что пистолет изъят у меня.
— В вашей судьбе это ничего не изменит. Смягчить ее может только полная откровенность.
Вершкин засмеялся.
— Вы, гражданин, — не имею чести знать фамилию, имя, отчество, — напоминаете мне жандарма, который допрашивал меня незадолго до революции.
— Советую вам обратить ваше сравнение на себя, — спокойно ответил Холодков, — поскольку теперь вы с его благородием заодно.
— Не хорохорьтесь, Вершкин, не советую, — вступил в разговор Мельников. — О вас мы знаем все. И даже то, что сейчас вас предупредили об аресте по телефону.
Как ни мастерски владел собою Вершкин, его смятение при упоминании о телефоне выдала проступившая на щеках едва заметная бледность.
— Ну вот, уже и побледнели, — почти ласково продолжал Мельников. — Так кто же вам звонил?
— Никто.
— Куда же вы собрались на ночь глядя, да еще с чемоданом? — Мельников приподнял с пола коричневый чемодан. — Ишь ты, словно булыжниками набит.
— Собрался на дачу. На ночной поезд.
Вершкин по-прежнему старался сохранять непринужденность тона, однако теперь это стоило ему усилий.
— Ну что же, Вершкин, — как бы заскучав от безрезультатного допроса, проговорил Мельников, — не будем вас больше беспокоить, а то вы уж нас в одну кучу с жандармами валите. — Взглянул на свои часы.
