18
0Были тут и Поль Велуа, и Дадашев, и Костя Спиридонов. Громко обсуждали новый французский фильм «Жюдекс или Черный судья» с участием самого Мазамета.
Фильм не интересовал Михаила. Если о чем и хотелось ему поговорить с товарищами, так о сегодняшних и позавчерашних событиях. Раздумья над ними во время сочинения рапорта позволили установить странную закономерность: в обоих случаях его постигла неудача, и в обоих случаях она была как-то связана с Воропаевым. Начальство что-то знает, но молчит. Поль быстро нашел бы объяснение этим странностям... Впервые Михаил понял, что такое бремя тайны.
Отнес рапорт Холодкову. Тот, не читая, положил его в сейф и сказал:
— Будьте готовы, Миша. В половине одиннадцатого поступите в распоряжение Мельникова. Оружие при вас?
— Дома оставил.
— Успеете обернуться? Заодно и переоденетесь, а то босяк босяком.
— Успею. Я мигом.
— Действуйте.
Автомобиль — открытый форд — мчался на третьей скорости. Улицы, такие длинные для пешехода, казалось, укоротились втрое. Они проскакивали одна за другой, будто кадры киноленты."
"Михаил с любопытством оглядывался на мелькавшие фонари, дома́, следил, как убегала под радиатор освещенная фарами мостовая.
После очередного поворота Мельников попросил остановиться. Указал шоферу на темный, как пещера, переулок.
— Езжай туда, в самый конец, и жди.
Все трое вылезли из автомобиля, и он скрылся в переулке.
Целый квартал прошли пешком. Иногда Мельников карманным фонариком высвечивал номера домов. Прохожие попадались редко. Улица находилась где-то в западной части города, недалеко от Баилова, и была незнакома Михаилу.
На языке у него вертелось не меньше десятка вопросов. Однако при Мельникове задавать их стеснялся. Улучив момент, когда тот немного опередил их с Холодковым, шепотом спросил:
— Тихон Григорьич, мы зачем здесь?
— Арестуем одного эсеровского деятеля, а заодно кое-что проверим.
— Сюда, — позвал Мельников, остановившись около трехэтажного здания с застекленными балконами.
Через гулкий сводчатый туннель прошли во внутренний двор, поднялись на второй этаж. Широкая площадка была тускло освещена засиженной мухами электрической лампочкой.
Поднялись еще на один марш и остановились на промежуточной площадке. Здесь в полумраке (свет на площадке третьего этажа не горел) можно было, оставаясь незамеченными, наблюдать за дверью инженерской квартиры.
Мельников сел на подоконник (на площадке имелось окно), достал часы.
— Без пяти одиннадцать. Самое меньшее через пятнадцать минут он выйдет.
