18
0— Тот, кто вас предупредил, минут через пятнадцать сам сюда заявится. Люди мы не гордые, подождем. А дверь приоткроем. А то ведь взломает он английский замочек-то... Что ни говори — вещь ценная.
Он подошел к двери, повернул вороток замка, приоткрыл створку ровно на столько, чтобы замок не защелкнулся.
— Ну-ка, товарищ Донцов, принеси из комнат еще три стульчика, а то в ногах правды нет.
Михаил принес стулья. Часть из них разместили в глубине коридора, туда же Мельников попросил пересесть и Вершкина. Инженер подчинился, не преминув заметить:
— Не понимаю, к чему весь этот спектакль?
Однако тревоги своей он уже не мог скрыть.
Михаил занял место чуть поодаль, на всякий случай преградив Вершкину путь к выходу. Холодков встал позади инженера.
Для себя Мельников поставил стул рядом с дверью, с таким расчетом, чтобы оказаться у вошедшего за спиною. Окинув по-режиссерски оценивающим, взглядом эту расстановку, начальник СОЧ сказал:
— Придется посумерничать.
И погасил свет. Немного погодя в темноте прозвучал его голос:
— Советую не рыпаться, Вершкин, и поостеречься.
— Все это похоже на провинциальный театр, — сказал Вершкин.
— Помолчите, — попросил Холодков.
Снова приходилось ждать. Теперь Михаилу все стало ясно. Мельников делал ставку на неожиданность. У человека, который сюда войдет, не останется времени для того, чтобы в новой ситуации продумать правильную линию поведения.
С площадки пробивалась сквозь щель неплотно прикрытой двери тоненькая, как игла, полоска света. Висела глухая тишина.
Внизу хлопнула дверь. Михаил весь напрягся, будто перед прыжком. Сердце подкатилось к самому горлу. С лестницы донеслись шаги. Они приближались.
— Вон ихняя дверь, с медяшкой, — сказал кто-то, должно быть дворник. — Верно тебе говорил: важный барин, буржуй.
Шаги замерли на площадке.
— Не заперто! — удивился дворник. — Мал-мала поздно пришел, товарищ, — убегал твой барин.
— Посмотрим.
Михаил узнал этот голос. Кровь бурно прилила к лицу. Он испытал вдруг чувство жгучего стыда, точно увидел близкого человека голым на улице.
Дверь распахнулась — в проеме возник черный силуэт. Следом вошел дворник, низкорослый казанский татарин в тюбетейке.
Вспыхнул свет.
В то же мгновение дверь захлопнулась. Посередине прихожей стоял Воропаев. Нет, не стоял. Щелкнув выключателем, он собрался сделать шаг, но тут в поле его зрения попали Михаил, Вершкин и Холодков. И он окаменел в нелепой позе: руки растопырены, ноги расставлены и полусогнуты в коленях, будто собирался сесть.
