12
0Но тогда кто же может засвидетельствовать? Хейниш! Его слово было бы очень весомо… А еще? Необходимо слово, пусть даже Хейниша, подкрепить неопровержимым и вещественным доказательством… Да, на эти два момента — свидетельство словесное и вещественное — и следует нацелиться…»
Марков остановился перед ней, вытащил плоскую замшевую коробочку и протянул Кристине:
— Берите. Это вам.
— Что это?
— Товарищ Калина передал вам обручальный перстень.
— Какой еще перстень? — взволнованно спросила она.
Марков ответил нарочито буднично:
— Как это какой? Обычный. От жениха — своей невесте. Все делается как и положено, а не для видимости… Вот он — перстенек! — Он раскрыл коробочку. — Держите свое сокровище…
Так впервые перед ее глазами появился спящий аист, опирающийся на тевтонский меч. С баронской короной, которая сохранилась в семье Адольфа Шеера только как воспоминание о былых рыцарских временах."
"Через несколько минут Марков уже по — деловому оценивал положение. Оценивал вслух, чтобы и Кристина могла следить за логикой его мыслей.
— Все не так плохо, как вы себе вообразили, — говорил он, вновь похаживая по комнате. — Так что придется вам, Кристина, ехать в «тысячелетний» рейх.
— Куда? — вскинулась Кристина.
— В Берлин, — буднично уточнил Марков.
— Еще дальше от… наших, — хотела сказать «от Кости», но что–то ее остановило. Этим «что–то» была война всего советского народа. И в этом титаническом сражении за первую в мире Страну Советов, за жизнь и честь родной Отчизны все личное отступало на задний план, исчезало, утрачивало значение. Подарить людям счастье — не только ей и Косте, а всем советским людям — могла только желанная всем сердцем Победа.
— Да, еще дальше, — согласился Марков, — так далеко, что и мне уже вряд ли добраться до вас… Иной вариант можете предложить?
— Я слушаю вас…
— Тогда давайте вместе взвесим все. Что делают немки в вашем положении? Ясное дело — едут в фатерлянд. В полевых госпиталях детей не рожают. Второй вопрос: к кому ехать? Тоже ясно: к матери Адольфа Шеера. И здесь–то вам и пригодится их родовой обручальный перстень, который когда–то отец Адольфа надел на палец его матери. Ведь этот перстень — только для невесты… Логично? А вы были признанной невестой гауптмана Шеера. Нп для кого не секрет, что он собирался забрать вас в Берлин. Разве не так?
— Так, но…
— Но Адольф погиб, что подтверждено официально. Вы остались одна, но с его перстнем на пальце и его ребенком под сердцем… Уловили суть?..
— Уловила, однако…
— Подождите, я еще не закончил.
