15
0В белорусском городке, где Сергей жил с матерью, бесчинствовали оккупанты. Ни на одну ночь не прекращались облавы. Ловили партизан и их помощников… Ловили юношей и девушек для отправки на работу в Германию… Ловили всех, кто уклонялся от сотрудничества с оккупационными властями.
Постучались и в дом Ромашовых. Среди ночи, когда мать и сын спали, входная дверь их квартиры загудела от тяжелых прикладов. Мать испуганно вскочила с постели, растормошила Сережу. Не думая о себе, она больше всего боялась за сына — парню шел восемнадцатый. Как уберечь от беды? Где спрятать?
Прочные приклады садили в дверь, пока она не разлетелась в щепы. Долговязый громила, ворвавшись в спальню, поймал метнувшегося под кровать Сергея, заломил руки за спину. Второй солдат вскинул автомат наизготовку и встал у кровати. «Гости» заполнили всю квартиру, обстукивали полы и потолок, шарили по углам. Переворошили все. Трудно было понять, что еще искали они. Отца? Но он в сорок первом ушел на войну и с тех пор ничего о нем не слышно. Оружие? Но откуда оно в этом доме? Деньги? Драгоценности? За этим тоже пришли не по адресу. По соседству со спальней располагалась крохотная каморка. Сергей и не подозревал, какая опасная улика хранилась там. Любительский радиоприемник. Немец с такой поспешностью завладел ящичком, сколоченным из некрашеных досок, точно он был полон золота.
Сергея увели. Материнские слезы не разжалобили громил. По пустынной окраинной улице долго и напрасно носился ее обезумевший крик."
"Той же ночью Ромашову учинили допрос. Офицер, к которому его приволокли, подозрительно пристально разглядывал хитрую штуковину. Ничего себе самоделка! Качая головой, он нервно вращал ручки настроек, ощупывал радиолампы. Потом впился в своего пленника помутневшими от напряжения глазами. По скуластому лицу скользнула ехидная усмешка. Он пробурчал что-то по-немецки, и мужчина в штатском перевел:
— Мне искренне жаль тебя, юноша. Ты еще так мало пожил, однако с жизнью придется расстаться. Виною всему эта игрушка. Немецкое командование отлично знает, кто пользуется подобными игрушками… Эти самые… Как их там… Руссише партизаны!
Офицер притворно вздохнул и, не проронив ни слова, ребром ладони провел по своей шее. Сергей побледнел. Теперь он понял, что ожидает его. Рванулся из рук конвоира, крикнул…
— Да вы послушайте! Люди вы или…
Его втолкнули в подвал и там продержали остаток ночи и весь следующий день. Вечером опять привели к офицеру.
— Ну как, — спросил тот через переводчика, — остудил свою горячую башку? Пораскинул мозгами? Надеюсь, теперь будешь более благоразумным? — Коричневые, с мутной поволокой глаза его глядели в упор. — Вообще-то положение твое не такое безнадежное, как мне вчера показалось.
