18
0Шлоссер не помнил, чтобы какая-нибудь операция обеспечивалась таким количеством жертв: сданы пять агентов, Зверев, Лапин и еще двое русских возвращены Красной Армии, засвечены абверкоманда, ее руководящий состав и три агентурные школы. Но если операция «Троянский конь» пройдет успешно, русские усилят дальневосточную армию за счет сил других фронтов, и немецкое наступление на Юге завершится победой. Тогда все жертвы будут оправданы.
В ожидании прошла неделя. На повторные требования Москвы перепроверить информацию относительно Японии Шлоссер отвечал, что принимает все меры. Барон знал — информация такой ценности при отсутствии агентурного источника, имеющего к ней непосредственный доступ, два раза в руки разведчика не попадает. Подтверждать — значит, вызвать лишние подозрения, возможно, даже провалить операцию. Настойчивость Центра означала серьезную заинтересованность, майору абвера оставалось только ждать. Он ждал. Несколько раз Целлариус намекал, что стоит дать косвенное подтверждение. Барон не соглашался. Приказать, то есть взять на себя ответственность за всю операцию, в данной ситуации не решался даже адмирал Канарис. А барон настаивал, что именно молчание лучше всего убедит русских.
Прошло еще три дня. Шлоссер не находил себе места. Часами он сидел в своем кабинете, чуть ли не завидовал русскому, который топит свое горе в коньяке.
А на четвертый в кабинет Шлоссера вбежал Целлариус и, едва отдышавшись, сказал:
— Георг, ты сорвал банк!
Шлоссер, отложив ручку, откинулся на спинку кресла.
— По данным японского генштаба, две русские дивизии, готовившиеся к переброске на Запад, оставлены на своих местах и усилены танковой бригадой. Ожидается прибытие свежих частей и двух авиаполков.
Казалось, из Шлоссера вдруг выпустили воздух. Барон съежился, губы у него задрожали, он прикрыл лицо ладонью.
В кабинет вошел унтер-офицер.
— Господин майор…
— Занят! — прервал его Шлоссер.
— Радиограмма Москвы, — пробормотал офицер.
Шлоссер выхватил у него из рук папку.
— Идите! — Он открыл папку, прочитал документ и нервно рассмеялся: — «Информация «Штабиста» о намерениях Японии является ценной. Закрепляйте контакт с ним. Поздравляем награждением орденом Красного Знамени».
Чтобы еще больше не нервировать русского, Шлоссер сообщение Скорину не показал, а тот безразлично сел за ключ и отстучал: «Благодарю, приступаю к выполнению», даже не спросив, за что благодарит и к чему приступает. После сеанса он взял две новые бутылки и, нелепо раскачиваясь на длинных худых ногах, напевая незнакомую барону песню, отправился к себе в комнату. Последние дни он из комнаты почти не выходил, даже обедал у себя. У кровати валялась стопка книг, но вряд ли он был в состоянии читать.
