18
0Охранники ушли, Шлоссер осторожно заглянул в проем. Скорин, понуро расхаживая по комнате, поддел ногой валявшуюся на полу пустую бутылку. В комнате было не убрано — смятая постель, на столе грязные тарелки. Скорин с многодневной щетиной, непричесанный, в расстегнутом мятом кителе, покачиваясь, держал в руке бутылку, бессмысленно смотрел в открытое настежь окно.
— Капитан! Послушайте, капитан. — Шлоссер стоял у взломанной двери, спиной к стене, так что Скорин его видеть не мог.
— Я сказал, к черту! Кончен бал, больше за ключ не сяду. — Скорин допил из горлышка, подошел к окну, увидев прыгающего на своей деревяшке садовника, запустил в него бутылкой.
Шлоссер вышел из укрытия, остановился на пороге.
— Вы в состоянии читать, капитан? — спросил он.
— Ну? — Скорин, качнувшись, схватился за раму. — Я всегда в состоянии.
Шлоссер протянул ему бумагу.
— Прочтите. Не понравится, не передавайте.
Скорин протянул руку, Шлоссер был вынужден подойти. Скорин долго шевелил губами, хмурился.
— Значит, с Редлихом вы все-таки разделались? — Скорин ухмыльнулся. — Жертвуете, майор? Подтверждаете добропорядочность источника? Убедитесь, мол, что сообщаем только правду. — Он снова перечитал текст. — Ладно, — смяв бумагу, сунул ее в карман.
— Ложитесь спать, капитан. Иначе будет дрожать рука.
— Дверь сделайте. — Скорин опустился на смятую постель и, не раздеваясь, лег.
Вечером, закончив передачу, Скорин отпихнул рацию так, что она чуть было не упала на пол, встал, повернул полку с книгами, за которой размещался бар, взял две бутылки и, не попрощавшись, даже не взглянув на Лоту и Шлоссера, вышел из библиотеки.
Тут же появился радист, Шлоссер указал ему на рацию и, когда радист вышел, сказал:
— Лота, капитана необходимо срочно привести в порядок.
— Я боюсь его, барон… — Под пристальным взглядом Шлоссера Лота смутилась.
— Он должен возобновить свои прогулки. Может прибыть связной из Москвы, либо поручат проверить его кому-нибудь здесь, в Таллинне. Капитан должен быть вне подозрений. Вам ясно?
— Хорошо, барон, — устало ответила Лота.
Шлоссер посмотрел на девушку и уже мягче сказал:
— Я тоже устал, Лота. Такова наша профессия.
Молчала Москва, молчал Берлин. По предупредительному поведению Целлариуса барон понимал, что операция проходит благополучно, но раз Канарис не звонит, значит, он не спешит докладывать ставке о завершении «Троянского коня»."
"Шлоссер пошел последним козырем: приказал забросить под Москву Лапина и его двух товарищей. Явка группы Лапина в русскую контрразведку окончательно успокоит Москву, заставит Центр поверить сообщениям, поступающим из Таллинна.
