18
0
На следующий день рано утром майор абвера Георг фон Шлоссер улетел в Берлин. На аэродроме его провожали фрегатен-капитан Целлариус и накануне вернувшийся гауптштурмфюрер Маггиль. «Дело русского агента» полковника Редлиха слушалось при закрытых дверях, после чего полковника поставили к стенке. На груди гауптштурмфюрера поблескивала новая медаль. Все были довольны. Уже поднимаясь в самолет, обернувшись, Шлоссер взглянул на эту медаль и подумал, что, возможно, именно смерть Редлиха окончательно убедила русских в правдивости полученной информации.
«Шлоссер застрелится! Безусловно! Вернувшись из Берлина и выяснив, что операция «Троянский конь» провалена, он застрелится. Боже, как нелепо!.. Он застрелится, и все полетит к чертовой матери!»
Скорин медленно встал из-за стола, сделал несколько шагов по комнате.
Ведь он уже думал об этом. Что делать? Лота. Единственное средство! Шлоссер влюблен, и любимую в руках, гестапо не оставит.
Скорин посмотрел в угол комнаты, где выстроилась шеренга разнокалиберных бутылок, и удовлетворенно присвистнул, затем взял с подоконника почти полную бутылку коньяку, вылил ее в умывальник и пустую поставил в угол. Этим он занимался уже дней десять. Чтобы выглядеть соответственно, Скорин ежедневно читал до пяти-шести утра, благо белые ночи предоставляли возможность не зажигать свет, спал не раздеваясь, вставая, не брился, выпивал рюмку коньяку — для запаха. Нельзя, чтобы у Шлоссера зародились какие-либо подозрения раньше времени.
Сегодня он решил «взять себя в руки».
Пока унтер бегал за кипятком, Скорин собрал разбросанные по всей комнате книги, уложил их аккуратно на столе.
— Прошу, господин капитан. — Унтер поставил на умывальник кувшин с кипятком.
Скорин лишь кивнул и сухо сказал:
— Комнату убрать. Завтракать я буду в гостиной.
— Слушаюсь, господин капитан! — Унтер даже козырнул.
Морщась от боли — многодневная щетина поддавалась с трудом, Скорин побрился. Когда он наконец закончил, унтер принес вычищенную, отглаженную форму и сверкающие сапоги.
— Завтрак готов, господин капитан.
Скорин не ответил, и, пятясь, унтер выскользнул из комнаты."
"Когда Скорин, заканчивая завтрак, просматривал газеты, в гостиной появилась Лота.
— С добрым утром, капитан. — Она села напротив и быстро взглянула на Скорина. Ее приятно удивил его свежий, вылощенный вид.
— С добрым утром, Лота, — запоздало ответил Скорин. — Хотя и не вижу, почему оно для вас доброе. — Он показал на газету. — Доктор Геббельс с трудом подыскивает слова, объясняя немцам, почему их жизнь с каждым днем становится все тяжелее.
— Я не читаю газет, — ответила Лота. — Вы прекрасно выглядите, капитан. Я рада за вас.
Скорин поклонился.
— Благодарю. Я давно почувствовал ваше расположение.
— Зря иронизируете.
