11
0Шеер с непривычки ни за чем не мог уследить в этом воздушном безумии и только слышал резкие, возбужденные голоса, врывавшиеся в наушники на немецком и русском языках:
— Сзади русские! «Пятый», сзади русские!..
— Вижу!
— «Двадцатый», набери высоту, впереди справа «МИГ»…
И вдруг в наушники ворвался родной русский голос:
— На тебе, гад!..
— «Пятый»! Огонь на фюзеляже! Тяни до линии фронта!
— Добей гада, Ванюша, добей! — снова родной голос. — Атакуй фоторазведчика!..
Самолет резко качнуло. Петерсон впился глазами в приборы. Качнул штурвал — слушается.
— Петерсон, ты горишь! Тяни! Прикроем!..
— Я — Гюде! Петерсон, тяни!
— Черт бы их побрал! — выругался Петерсон, — Скорость падает!..
«Время настало!» — решил Шеер, открыл дверцу в салон и взглянул на Лютке.
Через несколько секунд что–то дико затрещало в наушниках и вдруг все объяла тишина: Лютке сделал свое дело — обезвредил стрелка — радиста и вывел из строя рацию.
— Этого не хватало! — озлился Петерсон, который из–за грохота моторов ничего не слышал. Из–под капота машины мелькнули быстрые огненные языки. В кабину проник дым. Стиснув губы, Петерсон закаменел за штурвалом и упрямо, ровно, будто по ниточке, тянул самолет к своим, к линии фронта, который уже недалеко вспыхивал взрывными всплесками.
Шеер освободился от пристежных ремней.
— Будем прыгать?
— Вы что, с ума сошл!^? — закричал пилот, — Под нами — русские! Сдохну, но дотяну до своих!..
Шеер выхватил пистолет.
— Садись! — приказал Петерсону, — Садись, иначе пристрелю!
— Не дури! — изумленно уставился на него тот. — До наших недалеко! Там будем прыгать!
— Садись, говорю! Считаю до трех!
Петерсон передвинул рычаги управления. Самолет сделал разворот через левое крыло. Шеер поглядел туда, где находился Лютке: тот торопливо вынимал кассету из фотокамеры самолета. Воспользовавшись этим, Петерсон переключил управление на автопилота и отстегнул ремни. Молниеносным ударом полоснул Шеера ребром ладони по глазам. Вторым ударом сбил его на приборную доску, и гауптман тяжело осел, потеряв сознание. Карабин парашюта зацепился за приборную доску, и в кабине рывком вывалился белый шелк. Петерсон кинулся к неподвижному Шееру, чтобы овладеть пистолетом, но не успел: Лютке выстрелил ему в спину.
— Константин Васильевич! — закричал он. — Товарищ капитан!
Ответа не было.
Сорокин оглянулся на убитого Петерсона: по его парашюту гулял огонь…
Он действовал быстро и решительно — знал: каждая секунда дорога. Освободил капитана от его уже бесполезного парашюта, надел на него свой, привязал к ремням и пасам кассеты, фото–и киноаппараты с заснятыми пленками. Прицепил фал к скобе парашюта и вытолкнул беспамятного Калину из самолета. Видел: парашют раскрылся.
