Антология советского детектива-1

Брови Лаврухина вдруг странным образом сгрудились к переносице, губы вытянулись в трубочку, будто он собирался подуть и рассеять видение. А в глазах, сначала безразличных, затем озадаченных, вдруг промелькнуло удивление.

«Узнал». Мысль была, как щелчок тумблера, включившего механизм. Михаил бросился вперед, в дверной проем. Лаврухин успел отпрянуть, Михаил обо что-то споткнулся и, падая, услышал сорвавшийся на фальцет выкрик:

— Господа, ко мне!

Он не успел вскочить, на него навалились, завернули за спину руки и волоком втащили обратно в комнату.

Он услышал над собою в наступившей тишине тяжелое дыхание нескольких человек. Чьи-то руки крепко сжимали запястья так, что онемели пальцы. Во рту чувствовался солоноватый привкус крови — языком он нащупал на губе ссадину.

— Куда его?

— Обыскать.

С Михаила содрали пиджак, вывернули карманы брюк.

— Сигареты, спички, деньги... сто сорок франков.

— Посадите на стул. Да простыню, простыню, черт возьми!..

Двое рывком поставили Михаила на ноги, подвели к стулу, и едва он сел, как третий, лысый, с серповидным шрамом на подбородке, охватил его от шеи до пояса простыней и крепко — не пошевелить рукою — притянул к спинке.

Прямо перед Михаилом было окно, а чуть левее — письменный стол и кресло. Около кресла все еще стоял бледный, растерянный Юрий. И Михаил механически отметил, что возня заняла не более минуты.

— Выйдем, господа, — услышал он за спиною голос Лаврухина. — Это и тебя касается, Юрий. А вы, Шевелев, пока составьте общество господину чекисту.

— Чекисту? Шутите, Алекс...

— Хотел бы. Смотрите за ним в оба.

Густо, до корней волос покраснел Юрий и стремглав выбежал из комнаты.

Истина дошла до него. В сердце Михаила шевельнулось нечто, похожее на чувство жалости к этому юнцу, попавшему под жернова тайной войны. Но тотчас его оглушила саднящая мысль: «Ты побежден». Побежден? Нет, нет, нет... Он не желал смириться с поражением. Мозг сбросил оцепенение, и мысли помчались густым потоком, захлестывая друг друга, громоздясь, как льдины вскрывшейся по весне реки. Побежден? Предательство? Антон? Чепуха! Антон имел более выгодный случай взять его — с негативами в кармане. Нет, предательства не было. Просто он допустил ошибку. Где? Когда? А тогда, когда сбросил со счетов Лаврухина. Но почему я не мог его сбросить? А потому... Тебя должна бы насторожить его сугубая скрытность. Эмма Карловна не знала его адреса, хотя имела с ним дела. Эту скрытность ты обязан был сопоставить с образом действий Алекса Ферро, для которого так же характерно желание оставаться в тени.

— Ты что ж, любезный, в самом деле чекист?

Михаил повернул голову.