18
0Здесь, по-видимому, и кроется причина вашей популярности среди варшавских русских. Впрочем, и в Париже многие молодые русские отзываются о вас с большою теплотой. — На случай, если бы Юрий поинтересовался, кого он имеет в виду конкретно, у Михаила был готовый ответ: Щербакова и Веселовского (оба уже уехали из Парижа). Но вопроса не последовало, и Михаил продолжал: — В данном случае, как вы понимаете, мною руководят деловые интересы. Издание в Варшаве сборника ваших стихов на русском языке может принести сейчас неплохой доход. И если бы в течение, окажем, двух-трех дней вы сумели бы составить такой сборник, мы договорились бы с вами и о гонораре.
Юрий не выдержал роли человека, равнодушного к славе. Вскочил, торопливо закурив новую сигарету, прошелся по комнате из конца в конец. Остановился перед Михаилом, рассмеялся возбужденно, как пьяный.
— Благодарю вас, мсье Лентович. Вы... вы просто не знаете, как вовремя пришли. Вы даете мне точку опоры.
— Я рад. — На правах старшего Михаил добродушно похлопал Юрия по руке. — Однако не советую вам говорить обо мне в кругу ваших друзей.
— Почему?
Михаил поморщился, как бы досадуя на себя за то, что вынужден открыть секрет.
— Я здесь инкогнито.
— Инкогнито?
— Да. Под чужой фамилией. Ведь журналист, в сущности, тот же сыщик. Не хочу от вас скрывать: в Париже я должен выполнить весьма деликатную миссию.
— А! Понимаю! — воскликнул Юрий. — Это и есть вторая причина, которая привела вас ко мне. Я могу чем-нибудь помочь?
Продолговатые красивые глаза его зажглись охотничьим азартом.
— О, полноте, — засмеялся Михаил. — Это не поиски клада и не слежка за международным аферистом.
Михаил встал, заложив руки в карманы, подошел к окну, бросил рассеянный взгляд на улицу. Напротив, за зеркальным стеклом кафе различил белую шапочку Лоры. Часы показывали четверть третьего. Что ж, если он я опоздает, то ненамного.
— Вы мастер загадывать загадки, мсье Лентович.
Юрий стоял, опершись на спинку кресла, и выжидательно улыбался.
— Собственно, никаких загадок нет, — твердо глядя ему в глаза, сказал Михаил. — Если вы настаиваете, извольте — скажу.
Что-то изменилось в облике Юрия. Улыбка исчезла, лицо точно высохло, и глаза набрякли от напряжения.
— Вы... смелый человек, — с запинкой, будто язык плохо повиновался ему, сказал Юрий.
С этого момента разговор между ними происходил как бы в двух параллельных плоскостях. Каждая фраза имела два смысла.
