А кто у нас муж?

Вот это да! Толик под подозрением? Получается, он и Ленку грохнул? За что? Они с Игорьком таких дел творили, но чтобы убивать…

— Ты слышишь меня? Маш, меня на допрос сегодня вызывали. У нас город, сама понимаешь, все уже знают все. Плохо это все на бизнесе…

— Пап, — перебиваю его и тут же диктую ему номер Яши. Выучила его наизусть, как и Варькин. — Позвони Якову, он меня защищал, он в «Гольдштейне» работает.

— Как это тебя защищал? Маша, что случилось-то?!

Ну да, он же и про Ленку не знает. А если про Ленку говорить, то и про наркотики?! В итоге просто не рассказываю, что она орала там по пьяни про его пекарню.

Про сегодняшний полу допрос я ему рассказала. Коротко. И еще раз велела позвонить Яше.

— Маш, не хотел тебе говорить. Думал, сам разберусь, тебя это не коснется… — Запинается, видимо, неловко ему говорить, что почти разорен. На него столько навалилось…

— Пап, я знаю про кредиты. И про то, что придется урезать мои расходы.

— Милая, прости меня. У нас все так пошло быстро последние пару лет. Я думал, в этом году получится разрастись, вот новое помещение даже смотрел. И ребята говорили, что у нас хорошо все идет.

А тут буквально месяц назад началось… Сначала не придал значения, я же…. В общем, не справляемся мы, родная.

Если б не смерть Игорька и четкое понимание, в какой заднице сейчас находится отец, я может и припомнила ему неработающую Милу, двух нянь, частный сад, а сейчас еще и школу… Но смысл истерить?!

— Пап, я понимаю…

— Мы сейчас ужимаемся. Мила вот даже нянь увольняет, сама детей в школу возить будет. В общем, тысяч пятнадцать смогу, а вот больше… Да и кредитку твою, лучше б закрыть… от греха. Если выплыву, Маш, к банку за версту не подойду больше.

И черт меня дернул. А они все одобрили, представляешь. К нам приезжали, пекарню смотрели, все документы им предоставил… Наш бухгалтер сказала сегодня, что там пункт такой есть в договоре, если не смогу вовремя внести взнос, они вправе всю сумму сразу с меня истребовать… Представляешь?!

Я-то представляю! Еще как, пап!

— Сколько? Сколько ты им должен, пап?

— Всего?

— Всего!

— Десять миллионов, это без процентов, на два года. Пока плачу, но еле хватает. Тут у нас в городе супермаркет открывается крупный, со своей пекарней. Так они таких как мы пускать к себе отказываются…

Он продолжал говорить, но я его уже не слушаю.

В общем-то я уже ждала этого, после того как вышла сегодня из полиции. Вот и закончилась моя беззаботная, как сейчас выясняется, жизнь. Буду как в детстве, застирывать в тазу трусы до потери цвета, потому что на новые денег нет! Так! Все! Хватит! Деньги у меня будут!

— Поняла тебя, пап! Обязательно позвони Якову!

Он отключается, а я только сейчас понимаю, что зашла слишком далеко в парк и мне надо возвращаться. Тут уже и Матвей звонит.