А кто у нас муж?

Какой безумной от счастья была, когда ты вернулся. Как я убила три года своей и ее жизни на ненависть и боль, прежде чем смогла ее искренне обнять. Или как ты вызывал мне скорую после звонка милиции об аварии. Могла ли я это рассказать девятнадцатилетней девочке, которую хотела воспитать как свою дочь? Девочке, которую любит мой сын? То, что я не чувствую, а лишь вспоминаю?

— Я так и думал. — Диме редко нужны мои ответы. В этом он совершенно не изменился. Всегда все знает больше других. Или считает, что знает.

Он сидит в кресле напротив меня, глаза прикрыты. Расслаблен, ворот голубой рубашки расстегнут, на шее поблескивает золотая цепочка.

В этом он тоже остается верным себе, ну хоть не такая здоровая толстая цепь, какую он носил, когда мы познакомились. Седина уже тронула виски, уже заметные морщины на лбу, у губ… Он никогда не делал культ из своей внешности, его лицом всегда работали красивые женщины. Разные женщины. Много разных женщин. Мы редко говорим о личной жизни друг друга, хотя давно не делаем из этого никакого секрета. А вот здоровье для него всегда на первом месте, после власти и бизнеса. Бывший борец, как никак. Ежедневные тренировки, здоровый образ жизни, если не считать постоянные перелеты и перманентное состояние стресса. Для своих сорока семи в идеальной форме, как и двадцать лет назад. Из всех, с кем он начинал, самый здоровый, самый богатый, самый успешный. И, главное, живой.

— О ком задумалась, Вероника? О Никите? Он вырос, давно уже. Пора его отпустить.

— А ты отпустил?

Смешно такое слышать от Леднева. Близких людей от себя он никогда не любил отпускать, не понимал, что такое личное пространство, мог сам уйти, но продолжал контролировать всех и вся.

Просто не умел по-другому. Пока Нина не появилась. Она смогла поставить точку. А теперь и я готова.

— Я о тебе говорю, Ника. Он не вернется в Лондон к тебе, но ты ведь и не ждешь, верно?

— Верно.

— И у тебя будет другая семья, так?

Ну вот, собственно, то, о чем он действительно хочет поговорить. Точно не о Нине, ее дочери или Никите. Это никакой не секрет, я и сама собиралась сказать, но все же не сегодня. Но если Дмитрий Леднев задал вопрос, это означает он не отступит, пока не получит на него ответ.

— Анри сделал предложение, я согласилась.

— Почему на этот раз?"

"Я не тороплюсь отвечать. Со спокойной улыбкой рассматриваю бывшего мужа. Все-таки хорошо, что мы смогли стать друзьями, сначала для Ника старались, а потом уже и для себя самих. Но для этого пришлось развестись, а потом понять, что ближе и роднее его у меня никого не будет. Да и у него тоже. Забавно все-таки. Мы с Анри вместе уже шесть лет, самые легкие, спокойные и гармоничные отношения в моей жизни. Я счастлива с ним.