5
0Просто не верил, что у нас может все получиться. Боялся, что не захочешь быть со мной, что выберешь какого-нибудь богатого мужика. Но там, в аэропорту, когда ты приехала встречать меня после похорон матери, я понял, ощутил каждой своей клеточкой: ты — моя. Всегда. Что я не могу без тебя. Не могу — и все. Что начинается новая жизнь, в которой у меня будет самый главный человек. Что у моей судьбы теперь есть точные имя и фамилия «Маша Епифанцева». Я живу для тебя. Для нашего рыжего-конопатого. И еще для одного рыжего… Ты точно уверена, что опять будет мальчик?
Молча киваю головой, уткнувшись щекой ему в грудь.
Январь 2019 года
Нине, ставшей для меня второй мамой.
Бонус. Вероника и Дмитрий
Эта история посвящается читателям романа «Зачем я ему?»
Спасибо вам, что вы рядом!"
"Дорожка у дома хорошо освещена, я без труда вижу, как Никита и Ника, держась за руки, идут к его машине. Дима хотел, чтобы они остались на ночь в нашем доме, а я рада их отъезду. Дочь Нины и мой сын… Она бы обрадовалась. Я давно ее отпустила, но глядя сегодня на девочку, словно заново прожила свою молодость. День за днем, год за годом.
На диване разбросаны папки с фотографиями, нашими с Ниной фотографиями. Я несколько лет их не смотрела, в лондонской квартире нет ничего, напоминающего о моей жизни до развода. Все только здесь, у Димы. Мужа. Бывшего мужа. Отца моего сына. Лучшего друга.
— Из нас получились неплохие родители. Хотя, знаешь, иногда я думаю, он вырос таким не благодаря, а вопреки нам.
За двадцать два года я изучила Диму вдоль и поперек, хотя вместе мы прожили не так уж и много. Часто знаю, что он думает, что скажет в следующую секунду. Но каждый раз вздрагиваю, когда вот так подходит бесшумно.
— Ник намного лучше нас с тобой и не повторит наших ошибок. Почему ты сразу не рассказал мне про девочку? Ждал моей реакции?
— У тебя показы были, не хотел волновать. Ты бы сразу сюда сорвалась. А я, знаешь ли, учусь на своих… ошибках! В твою карьеру я больше не вмешиваюсь.
Сколько же было бессмысленных глупых ссор, скандалов с хлопаньем дверьми. Сейчас у меня это вызывает лишь улыбку. А тогда, казалось, мое бегство на работу было единственным действенным лекарством от боли.
— Хорошая девочка. Славная. Но другой у Нины и не могло быть.
— Ты все ей рассказала?
Все? Могла ли я рассказать напуганной девочке, как сильно любила и одновременно ненавидела ее мать? И как еще больше ненавидела себя за это. Как в петлю чуть не полезла, когда ты ушел и только не родившийся еще Никита заставлял меня жить? Как выла у Кольки на груди, пока ты не отходил от нее в Милане? Как Нина двое суток сидела под этой дверью, молила простить ее? Как я мечтала, чтобы вы умерли и оба в аду горели.
