2 раза за 25 суток

Чем ближе мы были к месту назначения, тем громче стучало мое сердце. Господи, только не допусти, чтобы с ними случилось что-то непоправимое, забери лучше меня, нельзя, нельзя допустить их гибели! Прошу тебя! Только не они!!!

Странная штука «любовь». Она в мгновение превращает наш разум в туманное желе. Вот, только что мы были самыми холодными и рассудительными, решали задачи мирового уровня, чужие судьбы. И, пожалуйста, стоит перед глазами появиться предмету нашей страсти или нам узнать, что ему угрожает опасность, как мозг начинает плавиться – его окутывают туманом бездействия Чувства.

Вы попытаетесь сосредоточиться, сожмете кулаки, зарычите на себя. Возможно, даже закричите. Но ничего у вас не выйдет. Любовь решит все. Столкнет вас с обрыва, заставит полететь, не смотря на страх высоты, унизит, растопчет, а потом приласкает. И даже, если убьет, то уйдете вы со счастливой улыбкой на устах.

– Девушка, а вы уверены, что вам именно туда надо? – засомневался водитель моей попутки, когда мы свернули с шоссе в дремучий лес.

– Да!

Странно, не правда ли? В обычный день я бы не решилась гнать абы кого в лес, будучи в коротком розовом платье, заботливо восстановленном за прошлую ночь бабушкой Аделаидой.

А сейчас даже не задумываюсь об этом. Похоже, это водитель решил, что я какая-то бешеная маньячка и собираюсь его насиловать. Забавная ирония судьбы. Может быть, когда-нибудь я додумаю эту мысль. Полагаю, когда мы увидели перед собой освещенный лагерь спасательной группы – у водителя должно было стать спокойнее на душе. Расплатившись с бедолагой деньгами, которые «одолжила» у Березкина (позже обязательно отдам, не хватало еще быть должной этому негодяю), я выскочила из машины и помчалась искать Илью.

– Муравьев? Где Муравьев?! – схватила какого-то мужчину за рукав. Он в недоумении посмотрел на меня и показал рукой куда-то на палатки.

Я поспешила в том направлении. Люди, какие-то люди ходили везде и всюду, в служебной форме, с фонарями, уже порядочно стемнело, автоматы наперевес. Вероятно, при виде всего этого, я должна была осознать, насколько все серьезно. Но, женский мозг, если он вообще существует, полностью отключился и мною руководили только чувства.

– Нашли?! – потребовала я от Ильи, когда, наконец, добралась до него.

Зрелище было, догадываюсь, еще то. Волосы у меня порядком растрепались, платье, как обычно местами задралось, оголяя ноги во всю длину, радовало только то, что я не на шпильках – еще в доме Добрыни бабушка мне когда-то выдала резиновые сапоги, которые я не побрезговала захватить с собой, убегая с Алексеем. Возможно, было холодно, но я не чувствовала ничего. А вот, Муравьев, похоже, заметил что-то такое.