Уэс и Торен

"Д. М. Колэйл

Уэс и Торен

Глава 1

Уэсли Кэрролл неторопливо шел по коридору в своих рваных джинсах, белой футболке и потертых красных кроссовках. При виде меня его губы изогнулись в легкой усмешке, и я почувствовал, как в ответ в животе зашевелился ком и внутри защекотало.

- Как дела? - спросил он, проходя мимо.

Мое сердце подпрыгнуло в груди, живот скрутило, а во рту резко пересохло от волнения.

Он остановился прямо передо мной. Его улыбка стала шире.

- Классные ботинки.

На мне была старая обувь коричневого цвета на толстой подошве, сшитая из кожи грубой выделки.

И я неожиданно вспомнил о содержании анонимного электронного письма: 'Симпатичная обувь. Хочешь потрахаться?'. Это заставило меня покраснеть еще больше, как если бы Уэсли мог читать мои мысли.

- Спа... спасибо, - даже на одном коротком слове я умудрился споткнуться и все из-за неудачной попытки скрыть свое волнение.

Уэсли снова улыбнулся и, бросив на прощание короткое 'Еще увидимся', продолжил свой путь. Все в нашей школе знали его как нарушителя спокойствия и безбашенного парня, выбравшего неправильное направление в жизни.

По слухам, он принадлежал к числу дилеров или поставщиков 'белой смерти'. Мне доводилось наблюдать за ним со стороны, но это был первый раз, когда он заговорил со мной. И от простого разговора с ним в животе у меня как будто запорхали бабочки.

После урока английской литературы меня остановила Хэйли. Одарив своей как обычно милой и несколько фальшивой улыбкой, она блеснула жемчужно-белыми зубами и спросила, могу ли я одолжить ей конспект.

Получив согласие, Хэйли дотронулась до моей руки и пообещала вернуть записи до конца учебного дня. Я подозревал, что она просто флиртует со мной, но мысли об Уэсли все еще занимали мою голову, и, каждый раз думая о нем, я снова начинал краснеть.

Свой обед я ел, сидя по-турецки напротив здания школы на парапете. Его бетонная основа служила оградой для большого дерева и окружавших его вечнозеленых кустов. Стояла непривычно теплая весна, но несмотря на это земля по-прежнему хранила зимний холод, который проникал даже сквозь камень, морозя мои бедра и все, что ниже.

Поедая бутерброд с ветчиной и грызя яблоко, я успел достать книгу и теперь читал ее, периодически отвлекаясь на то, чтобы сделать еще один глоток сока: я по-прежнему брал с собой на обед маленькие упаковки с соком и цедил его во время чтения.

Я привык есть в одиночестве и предпочитал собственную компанию обществу шумных и назойливых сверстников, чьи разговоры обычно не отличались глубоким смыслом.