22 июня — 9 мая. Великая Отечественная война

 – Противник не наступает, скоро осень и все наши планы сорвутся. Давайте бросим окапываться и начнем первыми. Сил у нас для этого достаточно. Из ежедневных переговоров с Верховным Главнокомандующим я видел, что неспокоен и он. Один раз он сообщил мне, что ему позвонил Ватутин и настаивает, чтобы не позднее первых чисел июля начать наше наступление; далее Сталин сказал, что считает это предложение заслуживающим самого серьезного внимания; что он приказал Ватутину подготовить и доложить свои соображения по Воронежскому фронту в Ставку».

Ватутин не пил ничего, крепче чая, хотя в его казавшемся бесконечном ожидании был момент, способный сломать даже отъявленного трезвенника.

В случайно сбитом красноармейцами немецком самолете-разведчике обнаружили карту с точно вычерченными позициями советской обороны. Дислокацию пришлось срочно менять, а затем с биплана У-2 проверять тщательность маскировки.

Даже долгое ожидание не могло быть бесконечным. В два часа ночи 2 июля 1943 года в адрес командующих войсками Западного, Брянского, Центрального, Воронежского, Юго-Западного и Южного фронтов была отправлена директива Ставки № 30144, начинавшаяся словами: «По имеющимся сведениям немцы могут перейти в наступление на нашем фронте в период 3-6 июля».

Командующим фронтами приказывалось быть в готовности к отражению удара противника и усилить наблюдение за противником. При этом директива была направлена на все фронты западного и юго-западного направлений, то есть советское верховное командование до последнего не было уверено в действительном направлении немецкого наступления."

"Вскоре простой немецкий сапер развеял последние сомнения. Разведчик 222-го гвардейского стрелкового полка 72-й гвардейской стрелковой дивизии Л.

С. Маликин вспоминал: «То, что скоро начнется немецкое наступление, – явно чувствовалось. В ночь на 3 июля полк был приведен в полную готовность, а нам и дивизионным разведчикам передали приказ командира дивизии генерал-майора Лосева: «Взять «языка» во что бы ни стало!» Наша группа взяла в плен немецкого унтер-офицера и доставила его в штаб дивизии. Но этот унтер-офицер не знал точного времени начала наступления, только сказал, что в войсках было зачитано обращение фюрера, которое призывало «доблестных солдат рейха выиграть предстоящее решающее последнее сражение». Нас снова послали за «языком». В очередной ночной схватке «языком» оказался немецкий сапер Бруно Формель, снимавший мины на передовой линии. На допросе он предельно откровенно рассказал, что немецкие войска приведены в полную боевую готовность и 5 июля в 2 часа ночи по европейскому времени перейдут в наступление в общем направлении на Курск. Одновременно начнется наступление и на курском направлении из района Белгорода.