22 июня — 9 мая. Великая Отечественная война

Позднее в мемуарах генерал писал об этом времени: «Труднее всего мне было под Погостьем зимой тысяча девятьсот сорок второго года. Четыре месяца изнурительных, кровопролитных, а главное, малоуспешных боев в лесистом и болотистом крае между Мгой и Тихвином навсегда оставили у меня тяжелые воспоминания». От самого названия «Погостье», от русского слова «погост» – кладбище, веяло смертью. Здесь немцы превратили в подобие крепостной стены высокую железнодорожную насыпь. Линия фронта под Погостьем шла почти параллельно железной дороге. Прямо в насыпи немцы устроили окопы для стрелков и пулеметные гнезда.

Из-за эвакуации промышленности и падения производства артиллерия Красной Армии в то время сидела на голодном пайке. Мощные орудия фортов и кораблей Балтийского флота до внешнего фронта блокады не добивали. Поэтому разбить насыпь в пыль снарядами вместе с засевшим в ней противником было невозможно. Выучки советским пехотинцам зимы 1941/42 года тоже не хватало. Федюнинский вспоминал: «Стрелковые подразделения после артиллерийской подготовки опаздывали с выходом в атаку». Из-за этого забившиеся в окопы во время артобстрела немцы успевали прийти в себя и вновь занять огневые позиции. В итоге отчаянные атаки советской пехоты под Погостьем наталкивались на град пуль. Потери наступающих войск были велики, а продвижение вперед – минимальным.

Не имея достаточно снарядов, генерал-лейтенант И.И. Федюнинский стремился взять врага хитростью. По его приказу через просветы в обороне Вермахта во вражеский тыл просочилась целая дивизия. Немцам пришлось прикрывать обозы в тылу сильной охраной. Но тем не менее все попытки взломать оборону противника под Погостьем были для Красной Армии безуспешными.

Немецкий фронт был атакован в нескольких местах. Под Любанью советское наступление поначалу обещало успех. Прибывшая на фронт из резерва Ставки Верховного Главнокомандования 2-я ударная армия дала советским войскам существенное преимущество. Ее сосредоточение, обнаруженное разведкой Вермахта, вызвало панику в штабе генерал-фельдмаршала Вильгельма риттера фон Лееба. Советская армия появилась намного южнее сильно укрепленного «бутылочного горла», где немецкая оборона была менее прочной. Однако советская операция готовилась второпях, фактически «с колес». Причины этого были понятны: смертность среди населения Ленинграда с наступлением зимы резко возросла, блокаду стремились снять как можно скорее. Последствия спешки сказалась уже в первые часы операции. Командир одной из наступавших дивизий полковник И.М. Антюфеев вспоминал: «Наши части, преодолев реку и поднявшись на левый берег, попали под сильный пулеметный и минометный огонь противника.