3
0Чтобы не пытался использовать свои личные связи. Ни для чего. Ни место потеплее, ни должность получше. Ничего не надо. Не обижайся, но я всего добьюсь сам. Или не добьюсь – но тоже сам. Скажи, ты деда просил помочь, когда институт заканчивал?
Предательски защипало в носу. Всплыло как наяву…
До распределения оставалось дней десять, меня отпустили в увал. Отец тогда был начальником Калининградского погранотряда, дослуживал последний год до пенсии. Когда я пришел домой, Полина, от которой остались одни глаза и грудь, кормила трехнедельную Жанну. Рядом, держась за стул, топтался и ныл годовалый Мишка. Поцеловав Полину в макушку, я подхватил его на руки, и в этот момент меня позвал отец.
«Ну что? – спросил он мрачно, когда я вышел на кухню. – Еще не сказали, куда зафигачат?»
«Нет пока, - насторожился я. – А что?»
«А то. Я узнал. В Борисоглебск поедешь».
«Подожди. Это же где-то под Ярославлем? Или под Воронежом? Что мне там делать?»
«Учи матчасть, чучело. Это погранпереход к норвегам. Заполярье».
Я ошарашенно молчал. Учитывая мой семейный статус и двоих детей, мне обещали какую-нибудь заставу поблизости. Рядом с домом, считай. И вот такой сюрприз.
«Ну и что теперь? С двумя малыми? Хрен на узел завязывай, если до такого возраста дожил и резинками пользоваться не научился».
Сказать на это было нечего. Резинки мы с Полиной оба презирали. А ничего другого, пока кормила, врачи не рекомендовали.
«Сейчас можно и так, - уверяла она. – Кормлю же».
Мне бы включить логику: откуда тогда на свете берутся погодки? Но какая, нафиг, логика, когда от желания в глазах темнеет?
«Короче… попробую что-нибудь сделать. Вони, конечно, будет – не оберешься. Пристроил Лактионов сыночка под крылышко. Но куда деваться? Город точно не обещаю, разве что Нестеров или наш Озерск. Поживет пока Поля у нас, потом приедет к тебе».
«Не надо, пап. Куда пошлют, туда и поеду».
Каким трудом мне дались эти слова! Не скажи я их, может, вся жизнь по-другому сложилась бы. Но… пользоваться его положением – это было мне поперек горла. Он всегда учил меня: добиваться всего своими силами, не выезжать на чужом горбу. Сам был таким, и отец его тоже.
Он обложил меня в три наката, яростно сверкая глазами и шевеля усами.
«Будь ты один, даже в голову не пришло бы хлопотать. Хоть бы на луну отправили, мать твою. Но у тебя жена – соплячка, которая не поняла еще, во что вляпалась, и двое младенцев».
«Мать была всего на год старше, когда к тебе в Грузию приехала, - упрямо возразил я. – И я был годовалый, как Мишка».
«Ты не ровняй Грузию и Заполярье, а одного ребенка с двумя. Короче, я узнаю, что можно сделать».
«Нет!»
«Ну, как знаешь, - он встал и махнул рукой. – Только когда она тебя бросит… если бросит, не жалуйся».
Сколько раз я вспоминал это, когда Полина действительно ушла.
