4
0Почему же тогда я так его люблю? Почему даже сейчас я продолжаю любить его? После него все другие мужчины insulsus. Вот что он сделал со мной! Он победил. Но я никогда не прощу ему этого. Никогда!»
Помпей Великий жил в специально снятом особняке над Марсовым полем. С тем же успехом в качестве барьера между львом и сенатом можно было поставить лист фанниевой бумаги. Рано или поздно кто-нибудь порежет палец, и запах крови спровоцирует первый удар. Только по этой причине contio трибутных комиций для обсуждения законопроекта Пизона Фруги, позволяющего обвинить Публия Клодия, было решено провести во Фламиниевом цирке. Твердо решив досадить Помпею – поскольку Помпей явно не хотел участвовать в скандале с Клодием, – Фуфий Кален сразу спросил Великого Человека, что он думает о том положении нового законопроекта, согласно которому судья сам может определять состав жюри. Boni возликовали. Все, что раздражало Помпея, способствовало его унижению!
Но когда Помпей подошел к краю ораторской трибуны, его приветствовали тысячи глоток. Поглазеть на Помпея Великого, Завоевателя Востока, явились почти все, не только сенаторы и всадники из восемнадцати старших центурий. В течение последующих трех часов Помпею удалось так утомить свою аудиторию, что она разошлась по домам.
– Все это он мог сказать за пятнадцать минут, – прошептал Цицерон Катулу. – Сенат, как всегда, прав, и сенат надо поддержать – вот и все, что он фактически сказал! А какую воду развел!
– Он – один из худших ораторов во всем Риме, – согласился Катул. – У меня болят ноги.
Но пытка еще не кончилась, хотя сенаторы теперь могли сесть. Мессала Нигер созвал сенат сразу же после окончания речи Помпея.
– Гней Помпей Магн, – произнес Мессала Нигер звонким голосом, – пожалуйста, выскажи свое мнение по поводу святотатства Публия Клодия и законопроекта Марка Пупия Пизона Фруги.
Страх перед львом был настолько очевиден, что никто не издал ни звука. Помпей сидел среди консуляров, рядом с Цицероном, который погрузился в мечты о своем новом городском доме и его убранстве. На этот раз речь Великого Человека заняла всего час. Закончив, Помпей так тяжело плюхнулся на стул, что Цицерон очнулся от грез и испуганно открыл глаза.
Загорелое лицо Завоевателя Востока побагровело от усилий вспомнить приемы риторики. Великий Человек скрипел зубами.
– По-моему, я уже достаточно высказался по этому вопросу!
– Конечно, ты наговорил достаточно, – мило улыбаясь, поддакнул Цицерон.
Как только поднялся Красс, Помпей сразу потерял интерес к заседанию и стал расспрашивать Цицерона о новостях. Какие сплетни появились в Риме, пока он отсутствовал? Но Красс не начинал говорить, пока Цицерон не сел прямо, отвернувшись от Помпея.
