Женщины Цезаря

Цезарь устроил навес над садом главного перистиля, чтобы скрыть его от любопытных глаз жителей Новой улицы, а это значило, что женщины могли собираться и там, и в атрии, и в большой столовой великого понтифика, и в его приемной. Везде тускло светили лампы, на столах стояли самые изысканные угощения, «медовые горшочки» с «молоком» казались бездонными, а само «молоко» было великолепным годичным виноградным вином. Везде сидели или ходили музыкантши, играя на свирелях, флейтах, лирах, маленьких барабанах, стуча кастаньетами, тамбуринами, гремя серебряными погремушками. Служанки переходили от одной группы гостей к другой с блюдами деликатесов и «молоком».

Прежде чем приступить к торжественной мистерии, требовалось, чтобы у всех было надлежащее настроение. Все должно быть съедено и выпито, все пустые разговоры прекращены. Никто не торопился. Слишком много надо было еще сделать: поприветствовать друзей и поболтать с теми, кого давно не видели, собраться с близкими подругами, чтобы обменяться последними сплетнями."

"Змеи не принимали участия в церемонии отхода ко сну Bona Dea. Усыпляющим ее средством был змеевидный кнут – ужасная вещь, заканчивающаяся пучком плетей, которые, как змеи, красиво обвивались вокруг тела женщины. Но бичевание начнется позже, после того, как будет зажжен огонь на зимнем алтаре Благой Богини и будет выпито достаточно, чтобы притупить боль и превратить ее в особое наслаждение. Bona Dea – жестокая госпожа.

Аврелия настояла на том, чтобы Помпея Сулла вместе с Фабией приветствовала гостей у входа. Она была рада, что женщины «Клуба Клодия» пришли последними. Конечно, они должны были прийти! Наверное, пожилым шлюхам вроде Семпронии Тудитаны и Паллы понадобились долгие часы, чтобы наложить на лица множество слоев косметики. Наверное, не меньше времени потребовалось и на то, чтобы втиснуть в тесные одежды свои дряблые тела! Аврелия вынуждена была признать, что обе Клодии выглядели безупречно: красивые одежды, со вкусом подобранные драгоценности, чуть сурьмы и кармина на лицах. Фульвия, как всегда, была сама себе закон, от платья огненного цвета до нескольких ниток темного жемчуга. У нее уже имелся двухлетний сын, но фигура Фульвии определенно не пострадала после родов.

– Да, да, теперь ты можешь идти! – разрешила Помпее ее свекровь.

Аврелии одной приходилось приветствовать всех гостей. От Помпеи не было толку. И теперь она кисло улыбнулась, глядя, как взбалмошная жена Цезаря ускакала с подружкой, весело болтая.

Вскоре после этого Аврелия решила, что присутствуют все, кто должен, и покинула вестибул. Желая удостовериться, что все идет как положено, она ни на минуту не присела.