Женщины Цезаря

– Я давно привык к клевете, – продолжал Цезарь тем же спокойным, но осуждающим тоном, – но не собираюсь стоять в стороне, пока кто-то платит ничтожествам вроде Курия за то, чтобы мое имя трепали в связи с позорным делом, к которому я не имею никакого отношения! Ибо кто-то платит ему! И когда я узнаю, кто это, сенаторы, они заплатят мне! Вы все сидите здесь, такие умные и замечательные, как курицы на насесте, смакуя омерзительные детали так называемого заговора, а в это время другие курицы устраивают куда более злобный заговор, цель которого – уничтожить меня и мое доброе имя! Втоптать в грязь мое dignitas! – Он вздохнул. – Без dignitas я – ничто! И я предупреждаю каждого из вас: не трогайте мое dignitas! Чтобы защитить его, я разнесу это уважаемое здание вместе с вами! Я сдвину горы, взгромоздив Пелион на Оссу, и украду у Зевса гром, чтобы поразить всех вас! Не испытывайте моего терпения, отцы, внесенные в списки, ибо говорю вам сейчас: я – не Катилина! Если бы заговор организовал я, вы были бы уже свергнуты!

Он повернулся к Цицерону:

– Марк Туллий Цицерон, в последний раз тебя спрашиваю: оказал ли я тебе помощь в раскрытии этого заговора? Да или нет?

Цицерон сглотнул. Сенат застыл в абсолютной тишине. Никто никогда не видел ничего подобного, и теперь никто не хотел привлекать к себе внимания. Даже Катон.

– Да, Гай Юлий, ты помог мне, – наконец проговорил Цицерон.

– Тогда, – сказал Цезарь уже спокойнее, – я требую, чтобы сенат не платил Квинту Курию ни одного сестерция из обещанной ему награды. Квинт Курий солгал. Он не заслуживает уважения.

И такой страх охватил каждого, что сенаторы единодушно согласились не платить Квинту Курию.

Вперед вышел Клодий.

– Отцы, внесенные в списки, – громко обратился он к сенаторам, – прошу прощения за вмешательство, но я должен просить многоуважаемого Гая Юлия Цезаря пройти со мною в суд Луция Новия Нигера, как только он сможет.

Уже собираясь сесть, Цезарь бросил взгляд на ошеломленного Силана:

– Старший консул, мне кажется, я нужен везде. И подозреваю, что по одному и тому же делу. В таком случае помни о том, что я сказал. Помни каждое слово! Прошу меня извинить.

– Я извиняю тебя, – прошептал Силан, – и всех вас.

И получилось так, что, когда Цезарь покинул курию Гостилия вместе с Клодием, все сенаторы устремились вслед за ними.

– Это была самая лучшая взбучка, какую я наблюдал! – сказал Клодий, немного запыхавшись. – Сенаторы, наверное, обделались от страха!

– Не городи ерунды, Клодий. Скажи мне лучше, что случилось в суде Нигера? – резко прервал его Цезарь.

Клодий рассказал все. Цезарь остановился.

– Ликтор Фабий! – крикнул он своему старшему ликтору, который вместе с остальными пятью шел впереди настроенного воинственно Цезаря.