Женщины Цезаря

– Луций Веттий, я приказываю тебе показать это письмо! – раздраженно крикнул Новий Нигер, а потом понес уже совершенную глупость: – Ты думаешь, что такие люди, как Гай Цезарь, неподвластны этому суду из-за древности рода и многочисленной клиентуры? Это не так! Если Гай Цезарь собственноручно написал письмо Катилине, я буду судить его в этом суде и вынесу обвинительный приговор!

– Тогда я пойду домой и возьму письмо, – сказал Луций Веттий, которого убедили эти слова."

"Пока Веттий ходил за письмом, Новий Нигер объявил перерыв. Все, кто болтался без дела, оживленно обсуждая происходящее (в последние годы наблюдение за Цезарем стало лучшим развлечением праздной толпы), бросились купить что-нибудь перекусить и выпить. Присяжные сидели спокойно, им прислуживали судебные чиновники. Новий Нигер подошел перемолвиться словом с главой жюри присяжных, чрезвычайно довольный своей идеей платить за информацию.

Публий Клодий решил действовать. Он поспешил через Форум к курии Гостилия, где заседал сенат, и уговорил впустить его внутрь. Это оказалось совсем не трудно для того, кто в следующем году войдет туда через главный вход как равный.

На пороге он остановился, услышав, что баритон Курия в сенате звучит в полной гармонии с альтом Веттия в суде.

– Говорю тебе, я слышал это от самого Катилины! – обращался Курий к Катону. – Гай Цезарь – центральная фигура во всем заговоре, так было с самого начала и до самого конца!

Сидевший на курульном возвышении рядом с председательствующим консулом Силаном и чуть позади него, Цезарь поднялся.

– Ты лжешь, Курий, – произнес он очень спокойно. – Мы все знаем, кто в этом почтенном органе правления не остановится ни перед чем, лишь бы навсегда выкинуть меня отсюда! Но, отцы, внесенные в списки, позволю себе сказать вам: я никогда не был и никогда не буду участвовать в столь темных и плохо организованных делах! Любой, кто верит рассказу этого жалкого дурня, – еще больший дурень! Я, Гай Юлий Цезарь, по доброй воле буду общаться со всяким сбродом пьяниц и сплетников? Я, так скрупулезно выполняющий свои обязанности и так тщательно оберегающий свое dignitas, опущусь до заговора с людьми, подобными присутствующему здесь Курию? Мне, великому понтифику, потворствовать передаче Рима Катилине? Мне, чьи предки основали Рим, согласиться на то, чтобы Римом правили такие черви, как Курий, и такие шлюхи, как Фульвия Нобилиор?

Его слова звучали как удары хлыста, и никто не пытался его прервать.