Женщины Цезаря

Выражение лица Агенобарба так испугало его, что он решил разрядить атмосферу. Не отличавшийся благоразумием, сейчас он чувствовал приближение катастрофы и думал о собственной судьбе.

– Цезарь – fellator? – презрительно переспросил Бибул. – Только не он! Некоронованные цари не пассивны, они активны. Они не дают, они берут!

– Ну вот опять, – вздохнул Метелл Сципион. – Остановить Цезаря здесь, остановить Цезаря там. И никогда мы его не останавливаем.

– Мы можем остановить его и сделаем это, – отчетливо произнес тщедушный Бибул. – Одна птичка чирикнула мне, что очень скоро Метелл Непот внесет предложение – вернуть Помпея с Востока, чтобы заняться Катилиной, и опять предоставить ему imperium maius. Вообразите это, если сможете! Полководец на территории Италии с империем, равным достоинством империю диктатора!

– А как это поможет нам в случае с Цезарем? – спросил Метелл Сципион.

– Непот не может предложить такой законопроект одним только плебеям. Он должен будет обратиться ко всему народу. Ты можешь хоть на миг допустить, что Силан или Мурена согласятся созвать собрание, чтобы предоставить Помпею imperium maius на территории Италии? Нет, это будет Цезарь.

– Ну и что?

– И мы постараемся, чтобы собрание прошло бурно. Затем, когда Цезарь будет отвечать по закону за любое насилие, мы обвиним его согласно lex Plautia de vi. Если ты забыл, Сципион, я – претор, председательствующий в суде по делам о насилии! И чтобы свалить Цезаря, я готов не только совершить любые незаконные действия, какие смогу, но даже отправиться к многоголовому псу Церберу и погладить каждую из его голов!

– Бибул, это блестяще! – воскликнул Гай Пизон.

– И на этот раз, – сказал Катон, – я не буду протестовать против несправедливости. Если Цезаря осудят, это будет справедливо!

– Катул умирает, – вдруг сказал Цицерон.

Он не принимал участия в разговоре, с горечью сознавая, что никто из собравшихся не считает нужным поинтересоваться его мнением. Его, выходца из Арпина, спасителя отечества, забыли на следующий же день, едва он перестал быть консулом.

Все испуганно повернулись к Цицерону.

– Чушь! – рявкнул Катон. – Он поправится!

– Конечно, на этот раз он поправится. Но он умирает, – упрямо продолжал Цицерон. – Недавно он сказал мне, что Цезарь перетирает его жизненную нить, как жесткая веревка тонкую ниточку.

– Тогда мы тем более должны отделаться от Цезаря! – крикнул Агенобарб. – Чем выше он поднимается, тем невыносимее становится.

– Чем выше он поднимается, тем дольше он будет падать, – отозвался Катон. – Ибо пока мы с ним оба живы, я буду нажимать на свой рычаг, чтобы ускорить его падение, и в этом я клянусь всеми нашими богами.