Женщины Цезаря

На фресках были изображены фантастические птицы и нежные цветы в пастельных тонах, мебель – немногочисленная, но изящная. Никакого тирского пурпура и позолоты.

– Твоя мать и мой отец, – произнесла она.

– Что это значит?

– Для них или для нас?

– Для нас, конечно. Откуда нам знать, что это значит для них?"

"– Я думаю, – медленно проговорила она, – нам это не может принести вреда. Нет закона, запрещающего им любить друг друга из-за нас. Хотя, думаю, многим это не понравится.

– Добродетельность моей матери – вне всяких сомнений, и эта связь ничего не меняет! – резко сказал Брут, как бы защищаясь.

– Конечно не меняет. Мой отец – единственный любовник твоей матери. Сервилия – не Палла или Семпрония Тудитана.

– О Юлия, хорошо, что ты всегда все понимаешь!

– Их легко понять, Брут. Моего отца нельзя смешивать с другими людьми. Так же как твоя мать – особенная среди женщин. – Юлия пожала плечами. – Кто знает? Вероятно, их отношения были неизбежны, если учесть, какие они люди.

– У нас с тобой есть общая сводная сестра, – вдруг сказал Брут. – Терция – дочь Цезаря, а не Силана.

Юлия замерла, ахнула, а потом весело засмеялась:

– О-о, у меня есть сестра! Как хорошо!

– Не надо, Юлия, пожалуйста, не надо! Никто из нас никогда не признает это, даже в наших семьях.

Ее улыбка дрогнула и погасла.

– Да, конечно, ты прав, Брут. – В глазах ее что-то блеснуло, но она сдержала слезы. – Я не должна ей говорить. Но все равно… – Она повеселела. – Я-то знаю!

– Хотя она похожа на тебя, Юлия, но по характеру вы совершенно разные. Терция – вылитая моя мать.

– Ерунда! Как это можно определить – в четыре года?

– Легко, – мрачно возразил Брут.

– И Кассий никогда не должен узнать тайны.

Брут насмешливо фыркнул:

– Опомнись, Юлия! Ты думаешь, никто ему не скажет? Хотя для него это не может иметь значения. Кровь Цезаря лучше крови Силана.

«Ага, – подумала Юлия, – вот теперь он повторяет слова своей матери!» Она вернулась к первоначальной теме.

– О наших родителях, – напомнила она.

– Ты думаешь, их связь не может повлиять на нас?

– В принципе – может.

– Тогда так мы и поступим, – решил он, поднимаясь. – Я должен идти, уже поздно.

На пороге он взял ее руку и поцеловал:

– Через четыре года мы поженимся. Тяжело ждать, но Платон говорит, что ожидание укрепит наш союз.

– Он так говорит? – удивилась Юлия. – Должно быть, я пропустила это место.

– Я читаю между строк.

– Конечно. Мужчины умеют так делать, я часто замечаю это.