5
0Дышать становилось все сложнее, мне казалось, что дым заполнил мои легкие, что он забивается мне в глаза и словно когтями дерет мне горло. Когда мне все же удалось дотянуть деда до двери, и я силой толкнула ее вперед — та не поддалась. Я подергала ручку и внутри все похолодело — оранжерею заперли снаружи.
Батыра Дугур-Намаева закрыли внутри оранжереи, сломали колесо на коляске и подожгли левое крыло дома. Он должен был здесь сгореть, и никто бы сразу его не обнаружил. Я схватила один из стульев и изо всех сил ударила по стеклянной двери, раздался звон, посыпались осколки, просунула руку, нащупывая замочную скважину, чувствуя, как опять порезала руку, но ключа в замочной скважине не оказалось. От отчаяния я закричала, оглядываясь назад и понимая, что времени совсем мало. Еще немного и огонь подберется к нам. А вытащить старика через разбитый проём я не смогу. Что же делать. Что делааать?
Ворон кружит, носится над своим хозяином, кричит и что-то дергает клювом в кармане пиджака, тянет изо всех сил и снова вьется над стариком. Я бросилась к Батыру, сунула руку в карман! Да! Ключ! О Боже!"
"— Молодец, Генрих! Умный мальчик! — я говорила сама с собой, пытаясь отвлечь себя, не дать погрузиться в панику. Я ведь прекрасно понимала, что могу сбежать отсюда сама и спасусь, приведу людей…но скорей всего, Батыр Дугур-Намаев уже будет мертв к тому времени.
Огонь пополз по полу, пожирая на своем пути декоративные деревья, воспламеняя цветы и полыхая в горшках. Кажется, я в самом аду и именно так выглядит сама преисподняя, когда обрушивается на грешников.
Я вылезла через разбитый проем в двери, окровавленными пальцами повернула ключ в замочной скважине и обратно к Батыру. Изо всех сил, задыхаясь, тащила его по полу, чувствуя, как силы покидают меня, как предательски кружится голова.
— Лети…Генрииих, лети, зови на помощь. Хана зови…слышишь? Веди его сюда! Давай! Ты же умница! Ты молодец!
Птица покружила надо мной, взмахивая крыльями и улетела через окно наружу, а я снова потащила деда по полу в сторону коридора, с ужасом понимая, что не дотащу его до улицы и, скорей всего выход из здания уже завалило рухнувшими балками. Я слышала грохот и треск. Каждый миллиметр казался мне километром, а вес деда тонной. Я уже не понимала ползу ли я или лежу на месте, но делала попытки тащить, пока не упала рядом с дедом, тяжело дыша и понимая, что у меня уже нет сил.
Хотела вздохнуть и закашлялась, снова пытаясь встать…посмотрела в лицо Батыра и вздрогнула — он открыл глаза, смотрел на меня зорко, цепко, как ястреб изучает добычу, попавшую в его цепкие когти, а потом морщинистые веки дрогнули и потрескавшиеся губы едва пошевелились.
— Бросай…спасайся сама.
