3
0
– А мои – нет! Я так не хочу!
– Ты еще не понимаешь, чего хочешь, Марина, – расчетливо льется очередное убеждение. Он не сомневается ни на секунду. Он… Он уже предвкушает то, что нас ждет. А мне просто страшно. Очень страшно! Особенно когда Даня выдыхает: – Готовься, Чаруша. Доведу тебя до беспамятства.
Боже, зачем я только приехала сюда? Боже…
Дергаюсь. Вырываюсь. Подаюсь вперед. Встаю на колени. Сдавленно пищу, когда чертова кровать начинает кружиться, словно долбаная карусель.
– Что ты делаешь? – спрашивает и ржет Даня. Поймав меня руками, прижимает и присаживает на свой член.
Чувствую, конечно. Густые соки моего безумного возбуждения тянутся по внутренней поверхности вязкими и липкими полосками.
– Уф, – грубо выдыхает Даня, кусая меня за шею. Рукой лобок накрывает. Будто выжимая, сминает мою киску пальцами. Настолько жестко, что, кажется, фиолетовые отеки оставит. А меня пробивает… Пробивает огненными стрелами удовольствия. – Уф… Уф, вот это писюха… Я хуею, Чаруша… Е-е-е… Я от тебя зверею… Ебать тебя не переебать… – и толкается.
Толкается мне между ног. Прогоняет раскаленный член по моей влаге. Напоминая про свои размеры, пугает до чертиков.
– Пусти, Дань… Пожалуйста, пусти…
– Сейчас нет. Нихрена, – прохрипев это, опрокидывает меня на спину.
Подтягивая, заставляет упереться пятками в край кровати. А там… Звенят какие-то цепи и мои щиколотки сковывает холод металлических браслетов. Закрепляет ноги крепко, сдвинуть их я уже не могу. Выбрасывая истерическими рывками воздух, пытаюсь сесть. Но Шатохин тут же толкает обратно. Припечатывает к матрасу и фиксирует кожаными ремешками мои запястья.
Ошарашенно моргаю, когда он инициирует зрительный контакт.
– Не дергайся попусту, Динь-Динь. Кожу сотрешь.
Какая кожа? Какая, к черту, кожа, если мне срывает от давления башню?
– Что ты делаешь? Дань… Дань! Что ты собираешься делать?!
Он ухмыляется. Глаза будто психотропными веществами одурманенные. В ближайшие часы достучаться не получится. Понимаю это, и новая волна паники с шумом выталкивает из моей груди воздух.
Едва он только покидает мой рот, Шатохин наклоняется.
– Трахать тебя собираюсь, Динь-Динь.
– Дань-Дань…
– Дай-дай.
Взгляд в меня – парализующе. Пальцы на подбородок – жестко. Язык по распахнувшимся губам – размашисто.
Слюна. Много слюны между нами. Делимся, вырабатывая в порыве дичайшего голода больше и больше.
Я ведь отвечаю.
Да, Боже… Да!
Присасываемся с обоюдным рвением. Сталкиваемся языками. Бьемся ими, сплетаемся и отчаянно сосемся. Слюна вскоре на шею стекает. Везде ее чувствую. И вкус его… Боже, так много его уникального вкуса. А мне все мало. Кусаюсь, постанывая.
