3
0Вновь лицо мое в ворсе. Вновь задница кверху. Вновь сердце рвется шальными ударами. Обжигающий выдох между моих ягодиц. Раскаленный язык хлестким шлепком по клитору. Влажной змейкой по промежности, между половых губ и… Дальше. Выше. По анусу.
Содрогаюсь со стоном, когда внизу живота формируется внеорбитная Вселенная. Она жарче, чем Венера. Больше, чем Юпитер. Разреженней, чем Сатурн. Кратернее, чем Луна. Во мне зреют вулканы.
– Даня… Даня…
Когда чувствую внутри себя его язык, его палец… Я готова взорваться. Рассыпаться на мельчайшие частицы. Разлететься по миру пеплом.
Только ради одного этого взрыва. Ради него. Ради своего мужчины.
Шатохин же… Он так вылизывает, словно стереть меня вознамерился. Стремительно, жестко, дико голодно… Бешено! Кусает, засасывает, буквально грызет и… Лезет и лезет пальцами внутрь меня. На каждом толчке сжимаюсь от страха. И расплываюсь обратно от блаженства.
– Пиздец, ты узкая… Пиздец, Марин… – дробит хриплыми стонами. – Хочу в тебя… Адски хочу…
– У-у-у-м-м… Дань… Больше всего на свете?
– Конечно, больше… Ух… Больше всего, блядь! Я сдохнуть готов, Марина!
– Ха-а-а… – выдыхаю на очередном пике аномальной тряски.
– Хочу, Марин! Хочу! Хочу! Дашь? Не дашь?
19
Боже, как же круто меня кружит!
© Марина ЧарушинаМозг в моей голове окончательно дожаривается. Вместо него там формируется новая живая материя – буйные джунгли. Со всей их флорой и фауной. Со всеми их странными сумасшедшими звуками. Со всей их бесконтрольной опасностью.
«Рано!», – прорывается сиреной глас разума.
Он еще не верит в любовь. Он еще не чувствует меня по-настоящему.
– Дань… Ты ведь обещал, что целку не тронешь… – сиплю на выдохе, слабо ориентируясь в допустимости используемых слов.
– Я и не прошу твою целку, Чаруша, – меня только от звуков его низкого, дико сексуального голоса волной жара накрывает. Содрогаюсь. Плавлюсь. Лавой растекаюсь. Пока осознаю смысл сказанного, Шатохин отрывисто и нахально добивает: – Рвать тебя не буду. Оттрахаю только твою попку, Динь-Динь. Обещаю, колдунья, тебе понравится.
Боже, он все-таки хочет туда… Боже!
Паника внутри меня достигает критических пределов.
– Ты говорил, что и так не будешь проникать… Не будешь трахать… Никак не будешь, Дань… – хнычу, воскрешая хладнокровное заявление, которое когда-то обидело, а теперь видится спасением."
"Сзади меня разливается будоражащий, лишающий остатков разума смех.
– Планы поменялись, ведьма.
