3
0– Если хочешь…
Я вздрагиваю и, не выдерживая больше его взгляда, поворачиваю голову в сторону.
– Не хочу, – высекаю якобы твердо.
На самом же деле… Хорошо, что меня дома ждут. Иначе бы сорвалась.
Слышу шумный вдох, который Даня как-то слишком бурно совершает. А следом его же тихое:
– С-с-сука…
Не могу не отреагировать.
Смотрю ему в лицо, а он – куда-то ниже моего подбородка.
– Что такое?
– У тебя тут… – выдыхает хрипловато, постукивая при этом двумя пальцами себя по шее, в районе кадыка.
Неосознанно зеркалю это движение. Прикасаюсь к себе и замираю.
– Что, Дань?
– Блядь… У тебя тут мои зубы, – выдает таким тоном, словно катастрофа случилась.
"– Ну, прям уж таки твой! – психую я. – Написано, что ли?! Или кто-то слепок делать собирается?
Чувствую, как щеки заливает жаром. Не только от злости, конечно. Но пусть Шатохин думает, что это лишь она.
– Я везу тебя домой, – чеканит по слогам. – Я!
– И что?! Проблему нашел! Я до этого весь день гуляла. С Эдиком была, с Никитой была, с Янкой была… Мало ли как получилось!
– С каким Никитой? – резко надвигается Даня. – Что еще за шланг, нах?
– Ой, все!
Ухожу в сторону.
Шатохин закатывает глаза, но блокировку снимает.
Запрыгиваю. Тяну полную грудь кислорода. И задыхаюсь от его запаха. Столько здесь его… Дерзкого, дикого, сексуального… Низ моего живота тотчас спазмом сводит. А уж когда сам Даня садится в машину, возбуждение сгущается капитально.
Боже, нет… Опять?
Он смотрит, несомненно, читает по всем моим маркерам и выдает приглушенно:
– Давай еще разок по-быстрому?
– Что? – строю вид, что не улавливаю, о чем речь.
Саму же от скакнувшего волнения буквально перетряхивает.
– Полетаем, говорю. Сюда иди, – сжимает ладонями мои плечи и тянет на себя, пока не сталкиваемся лицами. – Ты мне еще кое-что должна, – шепчет нахально. – Пососи, Чаруша.
Вся моя невозмутимость разваливается. Падает как крепость.
– Что? Я… Я… Я не могу! Мне мама раз десять звонила!
– Твою ж мать… – высекает то ли сердито, то ли просто расстроенно. – То есть, не твою, конечно. Мама Таня ни при чем, – спохватывается, меняя тон. – Просто… Просто… Блядь…
Отнимая руки, пытается отстраниться.
– А тебе со мной понравилось? Со мной лучше, чем с другими? Ты меня постоянно хочешь? Меня?
Шатохин хмурится и замирает.
– Что за вопросы? Зачем тебе? Да и… – вначале звучит странно, почти растерянно. Но, выдержав небольшую паузу, вдруг смеется и жестко добивает: – Знаешь, пока нечего оценивать. Вот отсосешь, тогда посмотрим.
Реагирую на это пощечиной. Со всей дури обиженно заряжаю.
