5
0
– Не важно… Где доказательства, что она летала туда именно к О'Гару? А если даже и так – то что это конкретно доказывает?
– А вот об этом мы его самого скоро и спросим! – с плохо скрываемым торжеством объявила Катя. – Он здесь, недалеко. В десяти минутах езды.
– Вот как?
– Господин О'Гар в Москве. В отеле «Балчуг-Кемпински». И у нас с ним встреча. Сегодня, в четырнадцать ноль-ноль.
…Я так и не рассказал Екатерине Сергеевне о гибели Маши. Не знаю, почему. Возможно, мне не хотелось портить ее, в общем-то, безоблачное настроение. А может, были другие причины.
Мы закончили трапезу, встали из-за столика. Катя надела свое короткое стильное пальто. Она казалась мне сегодня очень юной – и очень беззащитной. Когда мы вышли из канадской котлетной, Катя взяла меня под руку.
К нам подшаркала нищенка – разухабистая старуха с хитрыми глазками.
– Помогите на хлебушек!
От бабки отчаянно разило спиртным.
Я отмахнулся обычным:
– Бог подаст."
"Но Катя поспешно извлекла из кармана мелочь, сунула монетки старухе и ускорила шаг, спеша миновать пьяную благодарность.
Я грозно зыркнул на бабку – та ответила пренаглейшим взглядом. Нагнал Катю, осторожно взял ее под руку. Сказал в пространство:
– Бабулька-то ого-го сколько загребает «на хлебушек»…
– Знаю, – досадливо ответила Катя. – И эту бабку я знаю – давно, еще с института. Она всегда у телеграфа крутилась.
– А, так вы у нее давний спонсор…
Катя пожала плечами. Беззащитно улыбнулась:
– Мне тогда только двадцать исполнилось. Она подошла и говорит: «Помоги, дочка». Я не дала ей ничего. Прохожу, а бабка кричит вслед: «Смотри, у меня глаз черный».
– Обычные нищенские – или цыганские – уловки. Действуют на юных девушек.
– Ага… В тот же день у меня парашют не раскрылся. А в запаске шпильку заклинило. Никогда не забуду (она зябко вздрогнула) – земля несется, кажется, уже лица разглядеть можно, а я ничего не могу сделать!
Я спросил:
– И?..
Катя спокойно ответила:
– Я вырвала-таки шпильку – за триста метров до земли. Помню, напилась потом вечером!..
Я с трудом мог представить доцента Екатерину Сергеевну Калашникову пьяную до беспамятства. И с парашютом за плечами тоже плохо ее представлял – несмотря на все рассказы и многочисленные фотографии. Но… Что я мог сказать?
Выразить свое восхищение их парашютной командой?
И тем, что их четверку планомерно и стремительно убивают?
Мы подошли к оранжевой «пунте». Машина стояла на улице Огарева прямо под грозной табличкой «Парковка только для сотрудников банка!». Увидев мою клиентку, банковский охранник, который болтался у стеклянной входной двери, сделал стойку и направился было к ней. Потом заприметил меня и обиженно притормозил.
