5
0– Катя! Мне надо срочно вас видеть! Срочно!
– А мне – вас, – легко откликнулась Катя.
– Я подъеду к телеграфу через полчаса! Никуда не уходите! Держитесь среди людей! И, ради бога, никому больше не звоните. Даже мужу!
– Ладно, – слегка удивленно сказала Катя. – А что – что-нибудь случилось?
– Да! – крикнул я. – Кое-что. Я расскажу вам – при встрече.
– Я тоже вам что-то расскажу. Я кое-что узнала. По нашему с вами делу!
Голос у Екатерины Сергеевны был такой, словно она только что выиграла кругосветное путешествие по крышке от йогурта.
– Ладно! – весело прокричал я.
Я не сомневался, что мои новости будут покруче и позабористее, чем ее. Но в любом случае я был рад слышать ее – живой, веселой и невредимой.
– Скоро увидимся!.. – продолжал орать я. – Только я очень прошу вас: вы никуда оттуда не уходите. И все время будьте на людях.
– В «Макдоналдс» зайти можно?
– Можно.
– Давайте встретимся там.
– Хорошо.
– Что вам заказать?
– Господи, да не важно!
Я терпеть не мог «Макдоналдс» с его скоростной, на бегу, пищей.
Да и не время сейчас было разобедывать.
– Ладно, Пашенька. Я займу вам местечко. Постараюсь – у окна. До встречи.
Она положила трубку.
У меня как гора с плеч упала. Было приятно, что она жива. И что находится вне пределов досягаемости господина Дьячкова.
И что мы скоро увидимся.
Я едва не проскочил поворот на Ленинградское шоссе."
"Стал резко перестраиваться правее, еще правее – и сумел-таки вырулить на лепесток, который вел с Кольцевой к городу.
У поста ГАИ, где шоссе сужалось до двух рядов, толпились автомобили. Москвичи наконец-то проснулись от праздничной спячки и двинулись в магазины, кинотеатры, бары, боулинги, бильярдные и кафе. Я прокрался перед носом «мерина», миновал поигрывавших палочками гаишников и по мосту через Москву-реку помчался в сторону центра.
Через пятнадцать минут я уже проезжал мимо Петровского замка. Здесь мне надо было бы повернуть налево, если б я хотел повидаться с господином Дьячковым. Ничего: пусть, сволочь, посидит, подождет, понервничает. Арестовать его мы всегда успеем. Раньше всего я хотел увидеться с Катей.
Теперь она оставалась последней живой и невредимой из всей их парашютной четверки. Я не хотел, чтобы с ней что-нибудь случилось. Это был бы удар по моему самолюбию детектива. И по мне лично.
А сейчас гарантировать ее безопасность я мог только в одном случае: если она все время находится рядом со мной.
Часы Центрального телеграфа на Тверской показывали 12.46. И температуру минус два по Цельсию.
В «Макдоналдсе» гужевался народ. Я никогда не мог понять, чего такого притягательного наши люди, воспитанные на гречневой каше, находили в этих канадских булках с котлетами. Холестерин, и только.
