5
0– Это – моя клиентка! И ей правда угрожает опасность!
– Та-та-та… Знаем мы эти песенки… Ну, и что гаишникам прикажешь с ней делать? Доставлять тебе ее прямо на дом? Со спецсигналом?
– Пусть задерживают. И немедленно звонят тебе. А ты – мне.
– Слушай, Синичкин, ты думаешь – что? Что я начальник ГАИ? Что хочу – то ворочу? Это ведь не шутки… Баб тебе искать!
– Любочка! – взмолился я. – Ну сделай! Для меня! Ну в последний раз!
– Ничего не обещаю, – сухо буркнула Любочка и бросила трубку.
То же самое утро – 9 января, КатяКогда Катя хотела, она просыпалась точно в назначенное время. И без всякого будильника.
Профессор еще дрых. Вчера он заявился поздно, уже в половине двенадцатого. От него попахивало винцом. Катя не стала ничего выспрашивать. Завтра все равно все сам расскажет. Такого еще не было, чтоб не рассказывал. Вот и подождем до завтра. Не любила она выпытывать у выпившего: с кем, да почему, да сколько? И отчего не позвонил? Фу! Пьяные – такие гордые! Верный путь к скандалу.
Скандалов Катя не любила. Потому и в Огайо решила звонить не из дому. Ну его в болото, этого Дьячкова. Английский разговорный он понимает. Будет приступ похмельной ревности. А так проснется профессор – а ее дома и нету. Опять же будет приступ ревности – но другой, покаянной.
«И переживет он его, – подумала Катя, – в одиночестве, без моего участия. Это полезней…»
Завтракать Катя не стала. Душ. Чашка кофе. Уложила волосы. И – вниз, вниз, к любимому «Фиату».
В пять минут десятого она уже выруливала на Ленинградский проспект. Наладилась ехать к центру. Мимо пролетела уродливая площадь Белорусского вокзала. Витрины, тумбы, щиты, рекламы… Такси, гаишники, Садовое кольцо… На пересечении со Страстным бульваром она остановилась на светофоре."
"Мимо, слева направо, по бульвару в сторону Никитских ворот, просвистал поток машин. Среди них была и «восьмерка» Паши Синичкина. Она ее не заметила: мало ли в Москве серых «восьмерок». А Павлу, проезжавшему перекресток, больше дела не было, как смотреть по сторонам.
Так что через три минуты Катя уже парковалась у Центрального телеграфа. В гулком полупустом здании она купила телефонную карту и отправилась к автомату. «Зачем меня сюда-то занесло? – вдруг подивилась она самой себе. – Могла бы сделать все то же самое у ближайшего метро. По старой, советской еще памяти сюда поехала…» Она вспомнила, как уже вернулась в Москву – а Андрей еще оставался в Париже. Чтоб не разорять родителей, ездила звонить сюда. Орала тогда из автомата так, что, казалось, разносится по всей Тверской: «Андрюша, я люблю тебя! Я люблю тебя, Андрюшенька!»
В Огайо сейчас начало первого ночи. Или даже второго. Она никак не могла сосчитать. Ну, ничего, барышне на телефоне О'Гар платит, наверно, хорошие деньги, за них можно и проснуться.
