8
0Нас обоих будто ломает, до темноты в глазах, до искр, а Гирдан велит продолжать… Не взирает на слезы, матери, на ее попытки доползти. На кровь, хлынувшую из носа и ушей Янги, на ее предупреждения, что магию не удержать, на то, как девочка едва ли не выламывает себе спину, корчась от невыносимой боли.
Света становится все больше, а затем вспышка ослепляет…
Ослепляет так, что кажется, что весь мир погрузился во тьму. Смаргиваю раз, второй, чувствуя, как мокрые ресницы слипаются раз за разом. Солоноватый привкус слез уже и на губах. И плачу не только я.
Темнота постепенно развеивается, обращаясь в сумрак под грозовыми тучами, затянувшими Аффис, Гиблые Земли и горожан. Люди и плачут. Кто-то бьет себя в грудь, желая унять боль, кто-то отойдя от шока, втыкается в плечо мужа. Да и сами мужчины шмыгают носами. Глаза красные у всех до одного…
Мечи и заколки, упавшие на землю, перестают дрожать, белый туман исчезает, вместе с зеркалом Агаты, спасшим всех Хельм, которые от нее отвернулись… отдали ее в жертву ради тех, кто еще остался в живых…
– Леди Хельм… – едва слышно раздается чей-то голос в толпе, и люди, один за другим, медленно, нерешительно находят меня взглядом.
Ничего не говорят, но слова тут не нужны. По мокрым глазам все понятно. Сожаление… нет, сопереживание. Общая боль и… отчего-то раскаяние. Они ведь даже подумать не могли, как все было на самом деле. Ненавидели, веря в нерушимые доказательства, а истина оказалась иной…
– Леди Хельм…
Мое имя звучало по-разному. Как оскорбление, как восхищение, как предупреждение… А теперь оно звучит, как… “прости… мне так жаль”.
Но на них мне не за что злиться.
И она, наконец, должна восторжествовать.
Кидаю взгляд на Дарена, уже вставшего по правое плечо от меня и сжимающего в руках тот самый договор. “Доказательств теперь больше,чем достаточно”, – говорит его взгляд, а теплые пальцы находят мои пальцы и сжимают, обещая, что отныне все плохое будет позади.
Я ему верю… верю как никогда.
Дарен кивает и выискивает взглядом капитана, чтобы отдать свой последний приказ.
– Арестовать Гирдана Сурэла! – рычит он, брезгливо глядя на существо, сидящее на земле с безумным видом."
"Гирдан даже на человека сейчас непохож. Мотает своей опущенной головой, а затем задирает лицо к небу и смеется как безумец, распугивая стражу, которая боится ринуться к нему.
– Хельм, племянник… думаете, победили? – скалится Гирдан.
