8
0
– Агата?! – выскакивает на порог жилого дома мужчина. Окидыввает взглядом черную улицу, замечая спешащие к дому факелы и силуэты, а затем застывает, увидев врага.
– Сурэл! Опять ты! – кидается Грегори, но дракон выставляет руку, и с кольца срывается вспышка… Она рассекает воздух беззвучно, врезается в грудь Грегори, не дав тому дойти до жены лишь несколько шагов и… все.
Грегори падает замертво, окруженный сиреневыми искрами.
– Нет! – кидается Агата. Но дракон оттягивает ее в сторону.
– Сюда, люди! Сюда! Вы были правы! Она черная ведьма! Взять ее, сжечь! – орет он.
А Агата лишь смотрит на тело убитого мужа.
Но ведьмы – не боги. Мертвое не вернешь…
– Ты… ты… – шипит она на Сурэла, когда ее хватают и тянут прочь от тела мужа.
– Закройте ведьме рот, не то проклянет! – рычит Сурэл и скалится, довольный своей победой, пока другие тащат ее к уже готовому к столбу и приматывают тугими вонючими веревками.
– Ты пожалеешь, что предпочла не меня, ведьма! – шепчет он ей.
Сам, собственной рукой подносит факел к хворосту, костер. И она горит. Воет от боли, пока площадь заполняет блевотный запах жареной плоти и волос.
– Ведьму захотел, Сурэл?! Так всю жизнь и страдай от этой жажды! А если хоть раз одну из нас возьмешь, в диких муках ты умрешь! Будь проклят, Сурэл! И весь твой род вместе с тобой! – кричит она, и волна пронзает Рендала, вписываясь в блестящие от огня пуговицы его камзола.
Впивается иглами в его прогнившую душу.
Убийца падает, орет.
А ведьма хохочет, сгорая в огне… В полном безумии, отражающемся в звенящих стеклах ближайших домов… в Зеркалах Проклятия.
Глава 53. Хельм
Одна вспышка заканчивается, оставляя в горле такую горечь, что хочется плакать… Начинается другое видение.
Небольшой дом, три женщины разных возрастов и хнычущая малышка в колыбели, подвешенной за крюк к деревянной балке потолка.
– Мы должны отомстить за ее мать! Агата заслужила справедливости, а ее дочь и мы должны очистить имя. Объединимся, призовем Зеркало, покажем правду в столице! – велит самая старшая из них, но в дверь раздается стук.
Три хозяйки тут же замирают. Переглядываться, а в глазах горит страх.
– Мы не причиним вреда. Мы хотим переговоров, – раздается усталый, но грубый голос.
Хельмы напуганы, но понимают, что спрятаться им не удастся. Бабка нехотя отпирает дверь. Ей страшно, но обида за убитую дочь куда сильнее.
– Еще и посмели явиться, Сурэлы?! – рычит она гневно в лицо старика, а тот лишь показывает кольцо с алым камнем. И даже в полумраке хижины, разгоняемом лишь играющим светом огня в очаге, видно кровь на золотом ободке и алом камне.
