Хозяйка гиблых земель

Поэтому говорил, что не сможет меня защитить?

С мэром все ясно, но что касается самого инспектора?

– А вы, стало быть, не такой? – прищуриваюсь я, точно так же, как инспектор. – Я сказал ведь, что желаю вам добра. Но вы всё делаете наперекор.Почему вы никогда ко мне не прислушиваетесь, леди Хельм? – в его словах клокочет раздражение, словно кипящая вода в закрытом котле. – Мало того, что не уехали в безопасность, еще и заявились туда, где полно Сурэлов! Сам Гирдан!

– По-вашему, мне стоит Его опасаться больше остальных? – цепляюсь за последние слова, замечая, как что-то мелькает в глубине его глаз – то ли страх, то ли предупреждение.

Значит, он знает о прошлом и помогает дяде это скрыть, или дело в чем-то другом?

– Он – глава клана и отвечает за тех, кого проклял ваш род, леди Хельм! Вы ведь знаете, что происходит с Сурэлами виде ведьмы, а в вас хоть и крохи магии, но есть!

– Вы её чуете, инспектор? – спрашиваю я, наблюдая, как расширяются его зрачки, почти поглощая радужку.

Быть может, в этом всё дело. В жалком проклятии, заставляющем драконов сходить с ума по таким, как я?

Быть может, именно это проклятие заставляет инспектора меня защищать и… ничего больше?

Смотрю ему в глаза пристально, а он молчит.

Делаю шаг навстречу, поднимаю подбородок и встречаю его взгляд."

"Теперь мы стоим так близко, его дыхание – горячее, с оттенком корицы – достигает моего лица. Черные зрачки инспектора пульсируют, пытаясь вытянуться в драконьи линии, но в этот раз он не спешит отступать.

Лишь крепче сжимаем челюсть.

– Поэтому и защищаете? – хочу знать я, а в глазах разгорается такое пламя, что обжигает даже не касаясь. – Вас это бесит, не так ли?

– Это сводит с ума, – неожиданно признаётся он, будто силой выдавливая из себя слова.

– Что? – хочется переспросить, но слова застревают в горле.

Комнату окутывает тишина. Кажется, что даже воздух густеет в этот момент.

Я не дышу, не моргаю, пока инспектор смотрит в мои глаза настолько откровенно, что внутри все начинает закипать.

Кажется, у меня даже щеки алеют.

– И вы и так держитесь достаточно далеко, – подмечаю я, желая закончить этот неловкий момент, а мой голос звучит тише, чем я хотела.

– Зато вы всё ближе к огню, – в его словах слышится предостережение, смешанное с чем-то еще, что я не решаюсь определить. – И, видимо, вы хотите в нём сгореть без остатка.

– Я всего лишь хочу очистить имя своей семьи! – слова сами вырываются наружу.

Устала молчать, устала играть. Устала прятать свои истинные намерения.