За короля и отечество

Мгновением спустя Стирлинг навалился на сакса и перерезал ему горло, не дав тому издать ни звука больше. Горячая кровь хлынула ему на руки, и ему пришлось вытереть их о суконные штаны, чтобы кинжал и веревка не выскользнули из пальцев.

Покончив с этим, Стирлинг дал знак, и они продолжили спуск к подножию холма. К концу последней бечевки они привязали десять отрезков покороче, чтобы каждый из лазутчиков легко нашел дорогу обратно, и разделились, разойдясь по лагерю. В принципе Стирлинг ставил перед своей десяткой несколько целей, но главной из них была длинная цепь вьючных лошадей и телег с припасами, маячившая темными силуэтами на краю лагеря саксов.

Они обогнули шатры с храпевшими в них саксами; Стирлинг дорого бы дал за пару очков ночного видения, но такой штуковине предстояло появиться только через шестнадцать веков, так что ему пришлось обходиться светом звезд и тлеющих костров.

Бесшумно кравшийся по пятам за Стирлингом лучник снял еще одного часового; на этот раз стрела пронзила тому горло, и тот повалился, едва всхрапнув. С бьющимся сердцем Стирлинг обогнул безжизненное тело и оказался наконец у цепочки телег с провизией для осаждающих войск.

Лошади были выпряжены, но привязаны на ночь рядом с телегами. Зажав кинжал в зубах и стараясь не обращать внимание на медный привкус крови убитого сакса, Стирлинг развязал свой заплечный мешок."

"Он достал один из аккуратно обернутых в ветошь глиняных горшков и высыпал его содержимое — смесь смолы, серы, пакли, лампадного масла и опилок — на телегу, потом перебрался к следующей, повторил операцию и так до тех пор, пока запас мёрддиновой смеси не подошел к концу. Его хватило на десять подвод. Покончив с этим, Стирлинг скользнул к привязанным лошадям.

Те зафыркали при виде чужака, но он успокоил их, погладив по бархатным носам, перерезал постромки, подкрался к ближнему костру и затаился в ожидании сигнала.

Тот не заставил себя ждать: командиры десяток дернули за свои веревки, доложив о готовности. На площадке сторожевой башни вспыхнул свет — фонарь, который в этой темноте можно было запросто спутать с яркой звездой. Стирлинг ухмыльнулся и сунул конец своего факела в костер. Тот вспыхнул сразу, и он бегом бросился обратно к обозу. Перебегая от телеги к телеге, он поджег мёрддинову смесь.

Языки огня мгновенно охватили обоз. Лошади, заржав, в панике ускакали в темноту.

Стирлинг испустил боевой клич, от которого кровь стыла в жилах, и понесся по лагерю, на бегу поджигая шатры. По всему периметру лагеря полыхали обозы. Скалясь как безумный, Стирлинг швырнул факел в очередной шатер.

— Ко мне! Ко мне, мои славные бритты! — крикнул он. — Возвращаемся!

По всему лагерю забегали люди: саксы метались в полнейшем смятении; бритты возвращались по шнуру.