За короля и отечество

Им вдогонку полетели копья, поразившие двух из четырех лошадей. Однако всадники их остались целы, и все четверо благополучно укрылись за воротами.

— Ради Бога, что это означает? — спросил Стирлинг.

— Это означает, — пояснил стоявший у него за спиной Кадориус, — что мы стараемся убедить саксов в том, что отчаянно пытаемся прорваться сквозь их кольцо с просьбой о помощи — и что мы слишком слабы для этого.

Стирлинг стиснул зубы, но кивнул. Ему тоже приходилось посылать людей почти на верную смерть. Жесткая необходимость отнюдь не делала это легче, и в глазах Кадориуса виднелась та же боль, которую испытывали Стирлинг с Анцелотисом.

— Значит, началось, — процедил Стирлинг сквозь зубы. — Игра в кошки-мышки…

— Мужайся, — негромко произнес Кадориус, положив руку ему на плечо. — Пока они не в силах причинить нам большого вреда; к тому же поступок Ионы разжег наших людей куда лучше, чем это удалось бы тебе или мне.

На это по крайней мере Стирлинг не нашелся, что ответить.

Так они и стояли в ожидании саксов. Промозглый день сменился промозглым вечером, а саксонская армия продолжала приготовления, сооружая вокруг Бэдон-Хилла все новые боевые платформы.

Еще четыре раза посылал Кадориус всадников вниз, имитируя попытку прорыва, пробуя силу противника, выявляя его сигнальную систему и слаженность действий пехоты. И все четыре раза всадников отбивали обратно, с каждым разом все с большей легкостью, ибо и саксы начинали постепенно действовать как единый боевой организм. Кадориус говорил очень мало, Анцелотис — еще меньше. Стирлинг выжидал удобного момента испробовать первый из своих сюрпризов.

К исходу второго дня осады мирные жители, укрывшиеся в крепости, начали выказывать признаки напряжения.

— Чего они не нападают? — спрашивала женщина у сменившегося со стен солдата, торопливо глотавшего горячую похлебку. — Их же больше, так чего они не нападают?

Анцелотис задержался рядом с ней.

— Они хотят, чтобы мы боялись, — негромко произнес он.

Женщина в крестьянской одежде удивленно обернулась и охнула, узнав его.

— Прощения прошу, король Анцелотис, — пролепетала она."

"— Нет, — улыбнулся он, положив руку ей на плечо. — Это законный вопрос, и он заслуживает ответа.

Они надеются, что у нас не хватит терпения ждать и что мы лишимся боевого духа ко времени, когда они пойдут на штурм.

Взгляд ее возмущенно вспыхнул.

— Грязные псы! Вот уж не дождутся они этого со всеми своими штучками!

Анцелотис улыбнулся, глядя, как она, пылая возмущением, делится со своей соседкой новостью о коварстве проклятых саксов. Гениально, Анцелотис, усмехнулся Стирлинг. Совершенно гениально! Ты вновь вдохнул в них боевой дух.

Ну да, вздохнул тот.