Вызов

Ты вытащила из меня мои самые глубинные, самые страшные тайны, потому что это чуть не стоило нам всего, что между нами было, – говорит он, показывая на нас. – Ты можешь со мной поговорить. Ничто не изменит моих чувств к тебе. – Его глубокий голос слегка дрожит. – Позволь мне помочь.

– У меня нет на это времени. – Или душевных сил. Я вымотана, измучена. Во мне больше нет энергии бороться. Все, что я хочу, – закрыть глаза, чтобы все кругом исчезло. – Мама, Чад и Бренна едут за мной, чтобы вместе поужинать.

– Тогда все отмени. Давай поедем в полицейский участок. Обещаю, я буду рядом.

– Ты не понимаешь, Конор. Я не могу. Вспомни, как унизительно было для тебя говорить со своей мамой и Максом про Кая и взлом, – а это в сто раз хуже.

– Но ты не сделала ничего плохого, – возражает он. – Это не ты облажалась.

– Это унизительно! – кричу я в ответ.

О боже. У меня уже кончается терпение от того, что приходится всем это объяснять. Неужели они не понимают? Неужели они не видят?

– Я пойду туда, напишу заявление – и видео посмотрят еще десяток человек, – отчаянно говорю я, начиная расхаживать туда-сюда. – Они заведут дело, пойдут в суд – а это еще десяток, даже два. Чем больше шагов я предприму, тем больше людей увидят меня такой.

– И что? – огрызается он. – Тебя уже должно тошнить от того, что я постоянно тебе говорю, что ты чертовски горячая, Тейлор. Какие-то бедные сосунки получат несколько секунд радости, смотря на то, как ты целуешь девушку. Подумаешь!

– И тебе плевать, что куча посторонних увидят меня практически голой?"

"– Мне не плевать, черт возьми, – рычит он. – И если ты хочешь, чтобы я начистил морду каждому парню, который на тебя похотливо смотрит в радиусе тридцати километров, то я это сделаю. Но тебе нечего стыдиться. Ты не сделала ничего плохого. Ты жертва. Когда Абигейл пришла и рассказала все мне и парням, каждый из них был готов защитить твою честь. Никто не отпускал шуточки, не брался за свой телефон. Мы переживаем за тебя. Ты все, что меня волнует, Тейлор.

У меня разрывается сердце. Не за себя, а за все, что у нас было. Как хорошо все могло бы обернуться, если бы Джулс не бросила гранату в наши отношения.

– Ты не знаешь, каково это, – шепчу я. – Я не могу с этим смириться.

– Никто тебя и не просит. Просто ты должна за себя постоять.

– Может быть, для меня это значит дождаться, когда все утихнет, и обманом убедить себя все забыть. Ты не знаешь, каково чувствовать себя так, словно весь мир видел тебя голой.

– Ты права. – Он на секунду замолкает. – Возможно, мне надо это почувствовать.

Я моргаю, и вот уже Конор стягивает с себя футболку.

– Что ты делаешь?

– Сопереживаю. – Он скидывает ботинки.

– Перестань, – требую я.

– Нет. – За этим следуют его носки.