Вызов

А вот Бренна корчится на заднем сиденье в такой громкой истерике, что ее хохот отражается эхом от зданий.

– Ты закончил, наконец? – спрашиваю я этого большого тупого идиота с золотым сердцем.

– Только если ты готова пойти в полицию.

– В полицию? – Моя мама выглядывает из окна, явно встревоженная. – Что случилось?

Я стреляю глазами в Конора.

Я могла бы солгать. Выдумать какую-нибудь безобидную историю, на которую мама бы не купилась, но уловила бы в ней намек на то, что я не хочу это обсуждать. Я могла бы сказать, что Конор просто прогонял ошивавшегося тут извращенца. Вышибал член членом или как-то так. Мама относится с пониманием к границам – она верит в мою рассудительность и не заставляет меня принимать решения, от которых мне не по себе.

И может быть, поэтому я их и не принимаю. Никто никогда не подталкивал меня к тому, чтобы сделать сложный выбор, и я никогда не принуждала себя к этому. Всю свою жизнь я просто замыкалась в себе, позволяла возникнуть постоянно растущей пропасти между мной и тем, что могло причинить мне боль. Тем, что могло меня отвергнуть."

"Я создавала собственное безопасное пространство и уклонялась от того, чтобы привлекать к себе внимание. Никто не сможет показывать на меня пальцем, если меня не видно. Не над чем смеяться, если меня нет. Я оставалась внутри своего пузыря, в безопасности и одиночестве.

Нет, мне не особо нравится, что мои друзья, враги и любовники объединяют силы, чтобы меня поддержать. Со мной надо действовать иначе. И все же… может быть, именно это мне и было нужно. Хороший пинок под зад. Не из-за того, что они правы или я не права, а из-за того, что я служила не себе. Я служила своим страхам. Я кормила их и позволяла им занимать все больше пространства внутри меня, пока я не перестала быть собой и не забыла то время, когда была другой.

Так люди и становятся старыми и мрачными. Измученными и озлобленными. Когда они дают миру и живущим в нем негодяям лишить их радости и заменить ее сомнением и комплексами.

Я слишком молода, чтобы быть несчастной, и слишком любима, чтобы быть одинокой. Я должна относиться к себе лучше.

Я перевожу взгляд на Конора, серьезные серые глаза которого говорят мне, что он не оставит меня, если я позволю ему встать рядом. Потом я поворачиваюсь к маме, беспокойство которой сложно не заметить и поддержка которой в моем полном распоряжении. Есть те, кто готов за меня бороться. И я тоже должна быть готова бороться за себя.

Я встречаюсь взглядом с мамой и ободряюще ей улыбаюсь.

– Я все тебе расскажу по пути в полицейский участок.

43. Тейлор

Уже поздно, когда мы с Конором возвращаемся в мою квартиру. Я оставляю его на диване за просмотром телевизора, а сама неспешно принимаю горячую ванну.