12
0Поравнявшись с памятником, он повернул в нашу сторону. Глядя под ноги, пересёк аллею, молча подошёл и уселся к столу напротив Кукуши.
— Здорово, Круглый, — сипло поприветствовал Кукуша.
Тот молча кивнул и достал из кармана белую пачку сигарет с синим кружком посерёдке. Закурил.
— Как житуха? — попытался начать разговор дядя Слава.
Работяга снова кивнул, выдохнул густой сизый дым и исподлобья посмотрел на меня, потом на Кукушу. Был он худым и жилистым. На немолодом лице читались следы тяжёлого труда и злоупотребления алкоголем. Руки выглядели изработанными, а под ногтями было черно.
— Знаешь, о чём базар? — спросил Кукуша.
— Нет, — коротко ответил мужик.
— Ты по пьяни сказал, что у тебя есть кое-что.
— По пьяни, чего не скажешь, — пропитым голосом ответил он и встал из-за стола. — Всё?
— Ты же говорил, он мент, — нахмурился я, глядя на Кукушу.
— Я копщик, — отрезал работяга и повернулся, чтобы уйти.
Не коп, а копщик.
— Это племяш Бешеного, — бросил Кукуша ему в спину.
Мужик замер, постоял пару секунд, повернулся и снова посмотрел на меня. На этот раз оценивающе.
— И чё? — перевёл он взгляд на толстяка. — Я с Бешеным лично знаком не был. Молодой ещё.
Сколько ему лет, понять было невозможно.
— Круглый, отдай мне материалы на Никиту Шеглова, — твёрдо сказал я. — Я его урою.
— Ты? — хмыкнул он и снова опустился на лавку. — Не уроешь, племяш. Я тоже думал, что урою, а теперь вот рою, рою, никак остановиться не могу. А он всё ещё на коне. Начальник облУВД. Попробуй, урой."
"Он достал новую сигарету и снова закурил. Курил молча, сосредоточенно, будто с каждой затяжкой ждал развязки своей истории. Выпуская густые клубы дыма, он тяжело смотрел в стол, не обращая внимания ни на меня, ни на Кукушу.
— Ладно, — наконец, проговорил он, бросив окурок в сухую траву. — Есть у меня кое-что. Насобирал, пока на службе был. Но только… Только просто так не отдам. Могу продать. За лям. За такую конфетку мало, конечно. Там информации минимум лямов на двадцать, и то скромная цена. Да только Щеглу дешевле меня мочкануть, чем выкуп платить. Двадцать лямов он не отдаст, сам удавится скорее. А вот один лимон — говно вопрос. Это уже объективно менее хлопотно и экономично. Из-за одного ляма он мокрухой мараться не станет. Так что смотрите сами, я рвать с вас втридорога не буду. Но хотите мою папку, давайте лям.
— Один миллион? — переспросил я.
— Да, — пожал он плечами. — Не бакинских, заметь, а наших, обычных российских рублей. Принесёте лям, получите материалы. Не принесёте лям, не получите материалы.
— Ну, а что же ты свою папку до сих пор ему не продал? — кивнул я, — Может, потому что понимаешь, если Никитос даже и заплатит тебе за информацию, потом, всё равно, грохнет?
— Точно? — усмехнулся Круглый и достал ещё сигарету.
