Врата Войны

Если бы тут не было нас, то они просто проследовали бы колоннами мимо к назначенному рубежу, но теперь в попытке обойти наши фланги они рассыплются на местности, так что вам от них стоит ждать неприятностей. Если на вас наткнется их дозор, то попадете как кур в ощип.

Немного подумав, старший лейтенант добавил:

— Значит, сделаем так, товарищ лейтенант. Для эвакуации ваших раненых и военного имущества я выделю один взвод на БМП. Твой боец покажет им дорогу и отвезет донесение вашему раненому командиру, чтобы он сдуру не подумал, что мы пришли брать его в плен. С этим взводом пойдет наш санинструктор, который окажет раненым первую помощь.

Ты останешься здесь — у меня с тобой будет серьезный разговор. Расскажешь, как вы там дрались и много ли еще таких окруженцев вроде вас шарахается по лесам. Договорились?

Я подумал и согласился, мне было о чем рассказать. Только я попросил, чтобы меня не отправляли в тыл, а оставили воевать на передовой. Счет у меня к немцам просто преогромный, и лучше бы им на моем пути не попадаться. Думаю, что и мои товарищи из числа тех, которые не имеют серьезных ранений, тоже попросят об этом.

Воевать, когда за твоей спиной танки и эти — как их там — БМП, не только можно, но и нужно. Бить этих гадов надо! Бить, бить и бить до тех пор, пока мы вместе с потомками не вобьем их в землю по самую макушку!

На это старший лейтенант ответил, что он не Господь Бог, а всего лишь ротный командир, и вопрос о том, оставаться ли мне и моим бойцам на передовой или убыть в тыл, должны решать их старшие начальники совместно с нашими. Но все равно я не мог об этом ему не сказать, и старший лейтенант Голубцов понял.

20 августа 1941 года.

15:25. Брянская область, райцентр Сураж.

Учительница немецкого языка и дворянка Варвара Ивановна Истрицкая.

Неожиданно меня вызвали в штаб пришельцев из будущей России, который временно разместился в школе № 2, той самой, которая расположена напротив райсовета. В большой светлой комнате (бывшей учительской) меня ожидали трое. Командир полка, суровый дядька средних лет во вполне старорежимных подполковничьих* погонах, осмотрел меня с ног до головы, и сказал, что меня измерили, взвесили и признали годной, а посему мне предлагается заключить краткосрочный временный контракт на службу вольнонаемным переводчиком в разведотделе штаба дивизии.

Мол, к войне с Германией они не готовились, а посему вот-вот косяком повалят важные пленные, а все специалисты соответствующего профиля у них в штабе дивизии не немецко-, а англоязычны."

"С удивлением я узнала, что в плен к передовым частям русской армии уже успели попасть такие важные персоны, как командующий 24-м моторизованным корпусом генерал танковых войск Гейр фон Швеппенбург со всем своим штабом.