Врата Галактики

Марк работал до темноты, пока не раздался мелодичный голос дона Оливареса:

– К вам посетитель, коммандер. Анте Бранич, если не ошибаюсь. Желаете его принять?

– Разумеется. Легкий ужин, чай и коньяк – в мой кабинет.

– Добавить кислорода, чтобы гость не задыхался?

– Да. До земной пропорции.

– Слушаюсь, коммандер."

"Почему-то Оливарес называл его коммандером, хотя к Майе и Сашке обращался как положено: старшая хозяйка, младшая хозяйка. Но Марк к военной карьере был равнодушен и до коммандерских звезд не дослужился, ушел в отставку с фрегата «Ваал» в звании лейтенанта-коммандера.[5] К тому же на Флоте он пробыл восемнадцать лет, а в Коллегии Несогласных – тридцать четыре, так что его стаж Судьи был много больше военного. И все же дворецкий звал Марка не хозяином, не Судьей, а коммандером – должно быть, в память ему заложили почтение к бойцам космического фронта, защитникам Земли и сопредельных территорий. Но, к чести дона Оливареса, это было у него единственным проявлением милитаризма.

Вошел Бранич, снял кислородную маску, и они обнялись, хотя этот земной обычай казался Марку странным. Но гость еще при первой встрече объяснил, что так принято среди родственников-мужчин, а они с Марком считались как-никак кузенами или, возможно, дядей и племянником. Анте был помладше, но вполне мог оказаться не троюродным братцем, а двоюродным дядюшкой – на Земле потомки Коркорана жили долго, женились, расходились, и их генеалогия выглядела весьма запутанной.

В стене, под картинами, раскрылась ниша, выдвинулся поднос, и две гибкие конечности водрузили его на стол. Копченая говядина и окорок были нарезаны тонкими ломтиками, козий сыр – ломтями потолще, среди тарелок золотился коньяк в хрустальных рюмках, корочка ячменного хлеба манила свежим ароматом, а над чашками поднимался легкий парок. Гость принюхался и молвил:

– Чай. Если вас не затруднит, я предпочел бы кло.

– Что за вопрос, – сказал Марк. – Дон Оливарес, кло вместо чая. Мох возьми с Белой Пустоши.

– Минуту, коммандер.

Чай исчез, появились стаканы с напитком Тхара, заваренным на целебных мхах. Бранич отхлебнул пару глотков, приподнял в восторге брови, пробормотал: «Quaerite et invenietis»,[6] – и занялся говядиной. Под нее выпили коньяк с Роона, не уступавший лучшим земным сортам.

– Как вам дышится, Анте? Нормально? – поинтересовался Марк.

– Никаких проблем, – ответил родич.

Кислорода на Тхаре было примерно столько же, сколько в Гималаях на высоте восьми километров. Человек к такому непривычен, и уроженцам планеты вводили дыхательный имплант, обогащавший кровь живительным газом. Приезжие пользовались маской, но, разумеется, в доме можно было варьировать состав атмосферы.

– Вижу, пребывание здесь не вызывает у вас затруднений, – сказал Марк.