Врата Галактики

Вздохнув, Марк поднялся и начал мерить веранду шагами, от портрета Ксении на западной стене до картины, изображавшей Арсенал, что висела на восточной. Сестра на портрете была совсем юной: нос в веснушках, серые глаза лукаво прищурены, светлые волосы рассыпались по плечам, на губах улыбка; должно быть, Майя ее рисовала еще до нашествия дроми. Полотно с Арсеналом относилось к последним дням восстания, когда вскрыли подземное хранилище и на поверхность хлынул поток боевых машин. Яркое фиолетовое небо, серебристые облака и, по контрасту, темные скалы Полярных Копей, черная пасть тоннеля и легионы серых механических зверей – танки-амфибии, транспорты, УБРы,[4] ракетные установки… Сила, дремавшая под землей полтора столетия, дар предков грядущим поколениям, когда наступит час беды… Каким-то образом Майя сумела это передать. Она была очень талантлива.

Марк повернулся к саду, оглядел цветущие яблони и подумал, что желтый месяц уже кончается, но жена с дочкой вернутся не раньше начала голубого. Майя повезла Сашку на Гондвану, в студию Исэ-Джейми Сабуро, крупного авторитета в пейзажной живописи. Славился он не только своими картинами, но и тем, что открыл немало юных дарований, почти что гениев, а Александра, по младости лет и присущему ей нахальству, претендовала именно на эту роль. В Ибаньесе ее хвалили, ее работы экспонировались в Китеже, Мэйне и Западном Порту, а на Рооне даже прошла ее персональная выставка. Но здесь, на Окраине, ценителей живописи было не так уж много, и вполне возможно, к Сашке они относились с большим снисхождением. Майя с Ксенией считали, что будет нелишним узнать мнение специалиста. Марк с этим согласился – ведь Сашка могла бы стать первым художником в семье Вальдесов, не проявлявшей до сих пор склонности к искусству. Конечно, Майя рисовала замечательно, но по крови она была не Вальдес, а Серано.

Он присел к терминалу и снова начал диктовать свои заметки, сверяясь время от времени с изображениями и текстами, скользившими на экране. Многие из этих документов имели почтенный возраст и касались тайн, не подлежащих разглашению даже в двадцать четвертом веке: история первых контактов и сражений с фаата, личность Пола Коркорана, личность Клауса Зибеля, персоны столь же загадочной, как исчезнувшие миллионолетия назад Владыки Пустоты. Такие записи хранились в архиве Секретной Службы Звездного Флота, в файлах ограниченного доступа, однако Марку было позволено их скопировать – не потому, что он являлся прямым потомком Коркорана, но по праву Судьи. Никто не оспаривал привилегий Несогласных, даже Звездный Флот, а важнейшей из них был доступ к информации – любой, какая нужна Судьям Справедливости.